Чтение онлайн

Она очень спешила — успеть, добежать до спальни… И никто в толпе, которая тащила вдову генерала из кровати, не понял, что графиня тяжело и неровно дышит. Испугалась старуха, чего уж там. Покончили с ней быстро, а тело повесили на площади у бывших присутственных мест — пусть все видят!

Ночью никто из толпы не обратил внимания на трех молодчиков, которые сразу прошли в детскую. Постояли над детской кроваткой и принялись молча и методично обыскивать покои в поисках девочки. По генеральскому особняку шныряли люди, со стен снимали картины, какая-то бабенка требовала взломать дверь графской гардеробной. Молодчики переглянулись. Нет, тряпки их не интересовали, но может быть девочка прячется там?

Потайную дверь нашли спустя несколько лет, совершенно случайно. Генеральский особняк к тому времени обрел новых хозяев: городской совет по спасению беспризорников чувствовал себя в этом доме вольготно. Проверить находку приехала народная милиция и — неожиданно — следователь спецкомиссии по особым делам. Именно он подобрал со ступенек детскую ленту и, глянув на милиционеров, сунул ее в карман. Те, впрочем, больше интересовались стенами хода. В конце концов, все знали, что генерал был страшно богат, а ведь никаких сокровищ до сих пор не нашли. Правда, простукивание стен подземелья тоже ни к чему не привело. А сам ход вывел прямо в технические помещения доходного дома, ближайшего к генеральскому особняку. Там было удручающе пусто и пыльно.

Если бы утром, после разгрома генеральского особняка, возле виселицы, где болталось в петле тело старой графини, встретились двое, то жизнь Неты сложилась бы совершенно иначе. Но чернявый парень в низко надвинутой кепке на площади не задержался. Уходя, он не поднимал головы и, наталкиваясь на людей, ни разу не ответил на оскорбление, которые щедко отсыпали ему зеваки. Не ответил даже тогда, когда в спину прилетел тяжелый кулак портового грузчика:

— Смотри куда прешь, шантрапа!

А на седого сгорбленного мужика в крестьянской одежде, который вместе с обывателями глазел на старухино тело, никто не обратил внимание. По толпе распространяли фотографию Антонеты — пятилетняя внучка старухи зачем — то была нужна новой власти.

— 100 золотых — хорошая цена, — сказал крестьянин, щелкнув грязными пальцами по фото. — Дай-ка, мил-человек, мне не одну, а больше. Я родне раздам, пусть ищут. Паренек в лихо заломленной кепке с революционной кокардой сунул ему в руки сразу штук 10. Микола, а это был он, все бы забрал, если б можно было: чем меньше изображений девочки болтается на столбах, тем лучше.

В скромном, но добротном домишке на окраине было сухо и тепло. Не один год Микола создавал в этом домике видимость жизни. Пригодилось. Не так, как думалось, но все же… Давно прикупил этот домик Микола на имя мещанина Говорова. Сорок лет назад жил Говоров и дурно жил, жаден был до денег и честных путей не искал. Из — за жадности своей и с жизнью расстался: думал, что контрабандистам помогает, хотя на деле работал на псов Имберской королевы. Тоже дурная была баба — жадная, завидущая, везде свои маленькие ручки тянула.

Эх, молод был Микола, и к словам командира отнесся сперва беззаботно:

— Смотри-ка, тоже Микола, только Говоров. Удобно, не надо к имени привыкать. Держи, пусть хоть документы его доброму делу послужат.

Так и остался Микола Говоров жить на просторах Империи, даром, что тело его в болото скинули. А для самого Миколы началась непростая школа вживления в говоровскую шкуру — и сколько их потом еще было! Но Говоров единственный, кто «долгожителем» скоро станет.

Надо, наверное, Неточку за правнучку выдавать, не за внучку. Или — за правнука? В это возрасте не каждый девочку от мальчика отличит. Эх, смуглявенькая она слишком, не перекрасить, а жаль. Хотя… ищут смуглую девочку с длинными кудрями, а не стриженного мальчика. Да, это хорошая мысль.

Микола убрал сонный камень в шкатулку и на печи сразу зашевелилась Неточка. Тяжко ей будет привыкать к избе. Но главное даже не это …

Эх! Жизнь свою положил, чтоб Империя не рухнула, а получается зря. Все было зря. И теперь остался последний долг: сохранить девочку — единственную веточку некогда большого рода Палянициных, графиню Сливенского Царства Костову. Вот только в то царство надо было еще как-то попасть. Или не надо? Вести от родителей Неты перестали приходить больше года назад, то ли революционная неразбериха на дорогах виновата, то ли все еще проще: нет Костовых в живых. А нужна ли Нета сливенским наследникам графа Костова? Помнится, сливенцы были против Зинаиды Палянициной.

Микола усмехнулся, Зиночка-егоза, была живой картинкой к пособию для благонравных девиц «Какой не должна быть воспитанная барышня». Вот только граф Костов пособия для девиц не читал, а маменькиных дочек, кисейных барышень откровенно презирал. В этом смысле, лучше Зиночки ему никто бы не подошел, даже если бы любовь не приключилась — да какая любовь! Микола грустно и ласково улыбнулся.

Да, если бы не подозрительные поиски новой власти, вывезти Неточку из страны, как подданную Сливении и дочь Костова, было бы проще всего. Наверное.

Он поскреб бороду и улыбнулся девочке, которая, свесившись с печи, изумленно таращила не него темные глазенки:

— Проснулась?

Замок "Оплот Севера", то же утро

Непонятный сон колыхался где — то на краю яви: и Димитриуш не мог понять спит он или нет. А перед ним вилась поземка, сплеталась снежными змеями в клубки и с тихим шелестом катились они по бескрайней равнине, и непонятно было, где она, равнина эта, начиналась и где заканчивается… Никогда-то Димитриуш столько снега не видел. А змей становилось все больше и больше, на глазах толстели они, вбирая в себя то ли снег, то ли незадачливых товарок, клубки распадались, образовывались вновь, увеличивались, росли, ширились.

Почему так страшно?

Димитриуш не успел додумать эту мысль. Вдруг увидел рукоять меча — прямо у своих ног. Странную рукоять. Не бывает таких — ледяных, огромных, прозрачных… Но протянул руку и — обожгло ладонь, ударило до самой грудины, выбило воздух, иглой ткнуло в сердце: оно зашлось и остановилось, задергалось, затрепыхалсь, и от боли Димитриуш задохнулся, пытаясь отнять руку — разве может быть и горячо, и холодно одновременно. Воздух! Воздуха!

Димитриуш рванулся, пытаясь вдохнуть и… резко сел на кровати. С трудом протолкнул воздух в легкие. Раз, второй, третий… Надо же, никогда ему кошмары не снились. В правую ладонь словно впились тысячи иголок: как он умудрился так спать, что рука затекла?

Анны рядом не было. Курит, с неудовольствием понял он и откинулся обратно на подушки. Начальник гарнизона, угу. Наслушался сказок и снится ерунда всякая. Пойти караулы проверить? Но что может грозить Оплоту?

На душе все же было не спокойно. Да какое там, Димитриуша мелко потряхивало! Приснится же! Если сейчас произвести проверку караулов, то по гарнизону слухи поползут. Вот, если бы Димитиуш имел такую привычку… Нет, слухи сейчас не нужны. Ситуация и так …непонятная.

Прикрыв глаза, Димитриуша занимался тем, о чем никогда в жизни не помышлял: пытался понять, истолковать свой сон. Может его место кому-то понадобилось? Нет, вряд ли его снимут: зачем? Новые дворянчики в эту глушь не рвутся. Младший Винтеррайдер пока доедет со своих Островов… или где он сейчас? Но у него нет и не будет таких полномочий — не прежнее время. А врагов здесь никаких нет — ледяная пустыня на тысячи верст. Нет, Оплоту ничего не грозит. Да если бы даже иначе…

Дмитриуш помнил, как прибыл в замок.

Крепость словно вырастала из обрывистых скал и уходила стенами в небо. Мощь. Абсолютная мощь. Оплот ни разу никто не взял, а в прежние века пытались. Димитриуш усмехнулся: Оплот вызывал у него чувство искреннего восхищения. Восторг, который он испытал, впервые увидев замок, не забылся. А как на стену поднялся, да глянул вдаль… Кричать хотелось. Он! Он — начальник всего этого! Он здесь главный!

Старый Фрам, конечно, одним своим видом эту радость портил. Но Димитриушу не впервой было прятать истинные чувства.