Чтение онлайн

Я остановился у разломанной решетки, ранее перекрывающей проход в боковой коридор. Под ногой хрустнуло что-то пластмассовое, я глянул вниз – кусок лица. Манекен? Нет. Лицевая маска киборга. Глаза пустые, линзы выбиты, проводки торчат. Я невольно выругался шепотом и пошел дальше.

Пол тоннеля наклонился. С каждым шагом наклон становился круче, подошвы ботинок проскальзывали по какой-то невнятной сырой пленке. Я стал идти осторожнее: еще не хватало навернуться и сломать себе шейку бедра, например. Тогда отряд точно помощи не дождется. Красные лампы мигали реже, а где-то вдали мерцал слабый зеленый отсвет. Кажется, мы уже близко. И это хорошо. Может, хоть на этот раз повезет и все пройдет, как задумано?

Справа что-то зашуршало, и я резко развернулся, вскидывая «Каратель», едва не дернув спуск. Жирная крыса соскочила с ящика, привстала на задние лапы, что-то мне возмущенно высказала и скрылась в темноте. Тьфу, блин! Вот же гадость… Хотя… Кажется, это первое живое и не модифицированное Эдемом существо, встреченное мной здесь за долгое время. Крыса. Символично. Осталось таракана встретить – и теорию, что после ядерной войны останутся жить только крысы и тараканы, можно считать подтвержденной. Потому что назвать жизнью то жалкое существование, которое влачат сейчас люди, очень и очень сложно.

Я двинулся дальше, и тоннель вывел меня в разворот, за которым воздух стал другим – холоднее, тяжелее, с отчетливым запахом озона. Вокруг стало светлее – кажется, там горели уже не только лампы аварийного освещения. Что ж. Кажется, мы уже близко…

Коридор раздался, и я очутился на пороге довольно большого зала, очень напоминающего тот, в котором я активировал резервное ядро Эдема, только размерами меньше. Серверная. Сердце Полигона. Я на миг замер, осматривая зал и все еще не веря, что мне удалось так легко сюда забраться. Осталось совсем немного, и…

Впрочем, «и» – будет позже. Сейчас надо поставить заряды и, желательно, свалить отсюла на хрен до большого бадабума.

Я крепче перехватил оружие и шагнул внутрь. Посмотрим, как лучше поднять на воздух всю эту богадельню.

Серверная встретила меня ровным гулом, от которого сразу заломило в висках. Ряды стоек, кабели, светящиеся индикаторы, зеленые, желтые, красные – все это мигало и жило своей жизнью, будто кто-то невидимый управлял симфонией лампочек. Воздух был холодный, сухой, с привкусом пыли. И еще – сладковато-медицинский, как в морге. Вот только я ума не мог приложить, что здесь могло так вонять. Надеюсь, что и не узнаю.

Вдоль стены тянулись пульты. Мониторы, как ни странно, были целы. На экранах бежали графики, какие-то таблицы, символы. Черт, все работает. Полигон живет. Скотина… Штампует свои уродливые поделки, отправляет их в бой, направляет и координирует…

Я посмотрел на защитный колпак, которым было прикрыто ядро. В целом – ничего сложного. Поставить заряд, установить таймер, свалить отсюда поскорее – и дело в шляпе. На ядро, даже под защитой, хватит. А можно еще разместить заряды на серверных шкафах, для надежности. Надежно, как вклад в швейцарском банке. Старый добрый пластид – и нет проблем.

Я сбросил рюкзак, отстегнул от него сумку со взрывчаткой, и уже примеривался взглядом, как лучше располагать заряды, как вдруг в голове ожил Симба.

– Есть идея.

Это тоже было чем-то новым. Обычно он просто отстраненным тоном выдавал рекомендации, а сейчас прям паузу театральную сделал. Нужно бы его позже расспросить, откуда он всего этого набрался.

– Давай, выкладывай, – пробормотал я, осматриваясь, словно кто-то мог нас подслушать. – Только учти: времени у нас кот наплакал.

– Взрыв ядра гарантированно уничтожит систему управления полигоном, – сообщил ассистент, – но это не решит проблему с дронам окончательно. Все юниты на полигоне сохранят автономные протоколыю. Они перестанут быть роем, но останутся опасными.

– Зашибись, – я поморщился. – Идея получше, говоришь? Давай, удиви меня.

– Мы можем перехватить управление полигоном. Учитывая, что система заражена вирусом, у нее в распоряжении только локальные мощности. Я полагаю, что смогу вскрыть защиту и…

Договорить Симба не успел. Потому что позади что-то хрустнуло, потом треснуло и скрежетнуло. Глухо и тяжело, будто ломали ржавый металл. Из темноты за рядами серверных стоек донесся звук, похожий на скрежет когтей по бетону. Твою мать… Это еще что, мать его?

Я поднял оружие, упер приклад в плечо, и шагнул в сторону, до рези в глазах вглядываясь в темноту. По ходу зря я надеялся, что все пройдет «как задумано»…

В темноте наметилось движение. Воздух в зале потяжелел, пахнуло не только озоном, но и тухлым мясом, словно кто-то притащил сюда скотобойню. Мать твою, что за вонь? Будто в яму с падалью провалился…

Я медленно сместился в сторону, стараясь поймать цель глазами. Красные и зеленые лампочки мигали, играли на металле, и в этих вспышках я впервые увидел его.

Из темноты, переваливаясь с ноги на ногу, вышло нечто.

Я не знаю, как это охарактеризовать. Выглядело все так, будто неведомый скульптор схватил несколько человеческих тел – может пять, может шесть, смял их в невообразимый комок, добавил туда деталей от тяжелых промышленных станков, и из получившегося материала слепил абсолютную хтонь.

В стальной раме, служащей основой для существа, сплелись несколько туловищ – причем как мужских, так и женских. Тела будто вросли друг в друга, обнаженная плоть, покрытая язвами и нарывами, пульсировала в такт… В такт чему? Дыханию? Биению сердца? Или сердец? Блин, к такому меня жизнь определенно не готовила…

Из тел торчали обломанные, обугленные кости, вились провода, виднелись какие-то электронные блоки… Каждая нога монстра состояла из нескольких человеческих, соединенных стальными пластинами, образовывая кошмарные, мощные лапы. Вместо рук – два манипулятора. Один заканчивался щипцами, вроде гидравлических, второй – большим металлическим шаром, болтающимся на цепи. Венчало тушу сразу три головы. Две из них безвольно болтались на мощном корпусе, будто нелепые и жуткие украшения, третья – бритный череп с несколькими шрамами – ощерилась яростным оскалом, из распахнутого рта тонкой ниткой стекала слюна.

Тварь была огромна. Настолько, что стойки серваков по бокам казались мебелью для детей. И шла она медленно. Не торопясь. Тяжелые шаги отдавались по полу, и с каждым гулким ударом обутой в металл подошвы во мне росло мерзкое ощущение, что я смотрю не на машину и даже не на мутанта, а на катастрофу. На олицетворение того, во что превратились люди в мире Эдема. На то, что они для него значат. Ну и в том, что искусственный интеллект, который был призван спасти человечество, окончательно спятил, я теперь тоже не сомневался. Только извращенный машинный разум, лишенный эмпатии, чувства прекрасного и вообще любых человеческих чувств, был способен созлать нечто подобное.