Осколки Протокола. Пенталогия
Шрифт:
Кудасов неспешно прогуливался между рядами рабочих мест, держа в руках большую керамическую кружку с дымящимся кофе. Черный пиджак безупречно сидел на его худощавой фигуре, а серебристые виски поблескивали в свете экранов. Он был похож на хищника, патрулирующего свою территорию – расслабленного, но готового в любой момент броситься на жертву.
Внезапно резкий сигнал тревоги разорвал тишину зала. Красные огни замигали над одним из рабочих мест в дальнем ряду. Кудасов мгновенно повернулся в ту сторону.
– Что случилось? – его голос прорезал гул зала, заставив всех операторов напрячься.
Молодой инженер за пультом побледнел, торопливо просматривая данные на экране.
– Господин директор, поступает сигнал с испытательного полигона… – он замолчал, словно не веря собственным глазам.
– Докладывай! – рявкнул Кудасов, подходя ближе.
– Административный центр полигона… взорван. Полное разрушение.
Кудасов застыл с кружкой у губ. В зале повисла мертвая тишина – даже клавиатуры перестали стучать.
– Как это «взорван»? – голос директора стал опасно тихим. – Вы же говорили, он просто заражен, что работа по возвращению под контроль уже на завершающей стадии… С чего ему взрываться?
– Информации нет, господин директор, – инженер нервно сглотнул. – Мы действительно работали над тем, чтобы перехватить контроль, но…
– Но админцентр взорвался, – Кудасов медленно поставил кружку на стол, не сводя тяжелого взгляда с подчиненного. – Так же, как зараженная станция на днях, верно?
– Так точно, господин директор.
Кудасов отошел на шаг, провел рукой по безупречной прическе. В зале слышно было только его дыхание – тяжелое, словно он сдерживал гнев огромным усилием воли.
– Вот только, сынок, станция взорвалась не сама по себе. Ее взорвали. Так может, – вкрадчиво проговорил он, – это дело рук одного и того же субъекта?
Инженер промолчал, понимая, что вопрос был риторическим.
– Что с объектом 348–15? – внезапно рявкнул директор, заставив половину зала вздрогнуть.
– Как вы и распоряжались, мы внесли директивы, предписывающие его захват, – тозвался другой инженер со своего рабочего места. – Мы отследили убежище выживших, в котором он скрывался, и отправили боевую партию во главе с охотником.
– И?
– К сожалению, захватить объект не удалось, а ликвидировать его вы запретили. Охотник был уничтожен, а остальных механоидов отозвал Эдем, активировав протокол создателя.
Кудасов сжал челюсти. Протокол создателя – еще одна головная боль. Эдем становился все более непредсказуемым.
– Механоиды захватили людей из убежища и направились на мясную станцию, – продолжал инженер. – Вчера захваченные были туда доставлены.
Директор долго молчал, о чем-то напряженно размышляя. Потом резко повернулся к оператору.
– А покажи-ка мне карту.
На центральном экране вспыхнула детальная карта региона – мертвые земли, перечеркнутые линиями дорог и усеянные красными точками опасных зон.
– Покажи мне полигон.
Карта приблизилась, один из участков загорелся красным.
– Теперь убежище, на которое было совершено нападение.
Еще один участок карты – заводская территория в одной из бесчисленных московских промзон.
– А теперь мясную станцию.
Карта сместилась, местоположение станции переработки подсветилось красным квадратом.
Кудасов мысленно провел линию между точками и вдруг усмехнулся – впервые за весь день на его лице появилось что-то похожее на удовлетворение.
– Возможно, получилось еще лучше, чем мы задумывали, – пробормотал он. – Судя по всему, этот идиот идет на станцию спасать своих друзей.
Он постоял еще несколько секунд, обдумывая план, затем резко обернулся к инженеру.
– Отправьте на станцию Дубль-3. Приоритет – захват 348–15.
Техник поднял на него удивленные глаза.
– Вы уверены, господин директор? Это предпоследний оставшийся у нас Дубль.
– Уверен. Отправляйте.
– Персоналу станции дать команду усилить меры безопасности? – осторожно спросил другой инженер.
– Нет! – голос Кудасова прозвучал как выстрел. – Ни в коем случае! Если мы усилим меры безопасности, 348–15 может почувствовать ловушку и уйти. А допустить этого нельзя. И помните: он нужен мне живым!
– Но… Там наши люди… И, в случае проникновения объекта на станцию…
– Плевать мне на людей! – гаркнул директор так, что голос отдался под сводами зала гулким эхом. – Выполняйте приказ!
– Слушаюсь, господин директор, – техник склонил голову и принялся торопливо стучать по клавиатуре.
Кудасов взял кружку с остывшим кофе, отхлебнул и поморщился. Но на губах его играла едва заметная улыбка. Наконец-то все начинало складываться по его плану.
Огонь в печурке трещал лениво и уютно. Пахло дымом, сырой одеждой и травяным чаем. Чайник на плите посвистывал в такт искрам, вырывающимся из щелей. Лиса склонилась над Шилом, занимаясь неприятного вида раной на плече парня, Ворон угрюмо разбирал автомат – металл звякал в его руках сухо и раздражающе. Гром ворчал себе под нос, ставя кружки и заливая в них кипяток. Обычная вечерняя идиллия обычной постапокалиптической охотничьей избушки, ага.
После боя с монстром в серверной, я едва успел перевести дыхание, как Симба погнал меня к пультам. Я, если честно, думал, что там уже ни хрена не работает – порезвились мы с тварью знатно, половину стоек перекрушили. К счастью, ничего критичного не пострадало: по словам Симбы, по-настоящему важное оборудование пряталось в стенных нишах, а туда мы с моим крупным другом добраться не успели. Так что я, руководствуясь инструкциями ассистента, вогнал клинок в сервисный разъем, тот чего-то поколдовал… И система сдалась.
Учитывая, что почти каждая железка на полигоне имела режим «камикадзе», последствия предсказать было несложно. Все, что могло взорваться – рвануло. Те дроны, что не имели такой опции, просто спалили себе мозги. Снаружи грохотало так, будто кто-то устроил ковровую бомбардировку по всей территории – и, в целом, это было недалеко от реальности.
В общем, у нас, вроде как, получилось, но я все равно подстраховался. Как по мне, если есть возможность нанести ущерб спятившей нейросети – нужно это делать. Потому я плотненько обложил взрывчаткой энергоядро, разместил несколько зарядов на серверах, установил таймер и свалил из подвала админцентра по тихой грусти. Рвануло качественно, так, что аж земля подпрыгнула, и, полагаю, восстановить там что-либо не получится уже при всем желании.