Чтение онлайн

Старший группы подошел к двери, приложил карточку к считывателю, набрал код. Замок щелкнул, дверь приоткрылась.

– Внутрь.

Внутри было… Ну, примерно так, как я и ожидал. Узкий коридор, двери по обе стороны – металлические, с маленькими окошками на уровне глаз. Тусклое освещение, вездесущий запах хлорки и сырости.

Меня провели в самый конец коридора. Последняя дверь слева.

– Сюда.

Камера была крошечной – два на три метра, не больше. Койка у стены – металлическая рама, тонкий матрас, никакого белья. В углу – ведро. Видимо, параша. Окон нет, только лампочка под потолком за решеткой. Роскошные апартаменты, пять звезд, рекомендую.

– Без фокусов, – предупредил старший, глядя на меня сквозь визор. – Дернешься – пожалеешь. У нас тут для таких, как ты, особые методы.

– Для каких – таких? – уточнил я. – Красивых? Или умных?

Он посмотрел на меня, как на идиота, и закрыл дверь. Та захлопнулась с тяжелым лязгом, щелкнул замок.

Я остался один.

Несколько секунд я просто стоял посреди камеры, прислушиваясь.

Шаги в коридоре, приглушенные, неразборчивые голоса… Потом – тишина. Только гудение лампы над головой и едва слышный гул вентиляции откуда-то из-за стены.

Я выдохнул. Медленно, глубоко, пытаясь выпустить напряжение, которое копилось с того момента, как нас повязали у ворот.

Ну, хоть так. Не пристрелили, и на том спасибо.

Я подошел к койке и потрогал матрас. Тонкий, жесткий, сырой, с какими-то подозрительными пятнами… Впрочем, мне приходилось спать и на худших поверхностях.

Недолго думая, я опустился на койку, откинулся на спину и закинул руки за голову. Уставился в потолок – серый бетон, трещины, паутина в углу. Лампа гудела, помигивая, словно раздумывая, не погаснуть ли ей окончательно.

Тишина.

Я лежал и думал. О том, что случилось. О том, что будет дальше. О своих людях – где они сейчас? В таких же камерах? Или их уже допрашивают? А что с Гэлом?

Я прикрыл глаза, сосредоточился. Попытался активировать канал связи с геллхаундом – но практически безуспешно. Сплошные помехи. Картинка дергалась, рвалась, покрывалась рябью. Я видел что-то – смутные очертания, какие-то стены, решетку… Но разобрать детали не получалось. Слишком много помех. То ли глушилки, то ли экранирование, то ли просто расстояние.

Но – сигнал был. Слабый, искаженный, но был.

Значит, жив. Значит, функционирует.

Уже хорошо.

Я разорвал соединение и открыл глаза.

«Связь с геллхаундом нестабильна», – сообщил Симба, словно я сам этого не понял. – «Вероятно, находится на слишком большом удалении».

– Спасибо, капитан Очевидность, – пробормотал я. – Что бы я без тебя делал.

«Вероятно, совершал бы больше ошибок и чаще попадал в неприятности», – невозмутимо ответил ассистент.

– Чаще, чем сейчас? Это вообще возможно?

«Статистически – да. Текущий показатель попадания в критические ситуации, хоть и высок, все еще далек от теоретического максимума».

Я хмыкнул. Вот же зараза железная. Умеет подбодрить.

– Ладно. Что скажешь про нашу ситуацию?

«Стандартные фильтрационные процедуры», – отозвался Симба. – «Разделение, досмотр, изоляция подозрительных элементов. Было бы странно рассчитывать на другой прием, учитывая обстоятельства. Мы прибыли в броне ГенТек, с оружием, в сопровождении боевого механоида, и устроили массовую драку у ворот. С точки зрения службы безопасности, мы – угроза до тех пор, пока не доказано обратное».

– Ну да, – вздохнул я. – Когда ты так это формулируешь, даже как-то неловко становится. Даже перестаю удивляться, что нас встретили не цветами, а газовыми гранатами.

«Газ практичнее», – заметил Симба. – «Цветы не обладают нужным останавливающим воздействием».

– Ты сейчас пошутил?

«Констатировал факт. Хотя признаю, что граница между юмором и констатацией фактов в данном случае несколько размыта».

Я усмехнулся. Железяка учится. Скоро начнет стендап-концерты давать.

Какое-то время мы молчали. Я лежал, глядя в потолок, Симба занимался чем-то своим – анализировал данные, строил прогнозы, делал все то, что он обычно делает в фоновом режиме.

– Как думаешь, – спросил я наконец, – сколько нас тут продержат?

«Недостаточно данных для точного прогноза. Однако, учитывая результаты сканирования и последовавшую реакцию охраны, полагаю, что наш случай передадут вышестоящему командованию. Это может ускорить процесс – или замедлить. Зависит от загруженности командования и приоритетности нашего дела».

– То есть – хрен знает.

«Именно так».

Я закрыл глаза.

Ладно. Раз уж все равно делать нечего – можно попробовать поспать. Когда еще выдастся такая возможность? Организм, похоже, был со мной согласен. Усталость накопилась – и за последние сутки, и за предыдущие дни. Адреналин схлынул, напряжение отпустило, и тело потребовало свое. Отдых. Хотя бы немного…

А проблемы будем решать по мере их поступления.

Из сна меня вырвал грохот в дверь.

Я дернулся, рывком сел на койке – сердце колотится, мышцы напряжены, руки ищут оружие, которого нет… Долгие несколько секунд я пытался понять, где нахожусь. Бетонные стены, тусклая лампа, запах хлорки…

Камера. Точно. Фильтрационный лагерь. Питер.

Грохот повторился – кто-то лупил по двери снаружи. Сильно, требовательно, с явным удовольствием.

Я потер лицо руками, пытаясь окончательно проснуться. Тело ныло – сказывались и вчерашняя драка, и жесткая койка, и общая усталость последних дней. Но голова была ясной. Уже хорошо.

«Ты проспал четыре часа двенадцать минут», – сообщил Симба. – «Не оптимально, но достаточно для базового восстановления».

Четыре часа. Значит, уже утро. Или день. Хрен разберешь без окон.

– Слышь, ты там уснул, что ли?! – снова грохот по двери. – Сказано – на выход!

– Иду, – буркнул я, поднимаясь с койки. – Не ори.

Лязгнули замки. Дверь распахнулась, и в проеме возникли знакомые силуэты – тяжелая броня, глухие шлемы, ЭМИ-пушки наготове. Усиленный конвой, как и вчера. Ну, хоть какое-то уважение.