Чтение онлайн

Хикори с тревогой наблюдал этот продолжительный процесс.

— Попрактикуйся в обращении с тремя заборами, — посоветовал я. — С двумя ты уже легко справляешься.

Забором называется порция жидкого стекла, которую можно за один раз извлечь из чана на кончике понтии. Забор может быть любого размера, все зависит от мастерства и мускулатуры стеклодува — стекломасса очень тяжела.

Поскольку чемоданы у туристов не резиновые, в магазине «Художественное стекло Логана» продавалось мало изделий, на которые уходит свыше трех заборов. К своему огорчению, Памела Джейн никак не могла полностью овладеть техникой перехода от забора к выдуванию. Айришу, при всем его рвении, не было суждено стать первоклассным стеклодувом. А на Хикори я возлагал некоторые надежды. Он работал непринужденно и, главное, не робел.

Стеклодувы, как правило, народ заносчивый, главным образом потому, что этому ремеслу очень сложно научиться. Хикори уже начал задирать нос, но, если он и впрямь станет видным мастером, его придется простить. Целый день, сидя на ящике, я попивал чай и наблюдал, как мой ученик, чертыхаясь и усеивая пол осколками, на глазах совершенствуется в мастерстве.

Около пяти часов унылого холодного январского вечера я отпустил помощников домой и неохотно засел за отложенные бухгалтерские подсчеты. Украденная выручка пробила в бюджете удручающую брешь. Так что, немного покорпев над расчетами, я со спокойной душой взялся за книги по старинному стекольному делу, которые давал Мартину.

На первых страницах одной из книг я натолкнулся на фотографию моего любимого старинного кубка — алый и сверкающий, высотой шестнадцать сантиметров, он был изготовлен приблизительно в начале четвертого века. Кубок сделан из стеклянных пластин, соединенных замысловатым золотым каркасом (так работали еще до изобретения выдувания). Залюбовавшись, я сначала не заметил вложенного между страницами тонкого желтого конверта.

Имя адресата было напечатано на принтере: «Мартину Стьюкли, эсквайру, жокею».

Не раздумывая, я извлек из конверта письмо:

Само письмо тоже было набрано на компьютере, хотя для подписи выбрали другой шрифт. На странице не имелось ни адреса отправителя, ни номера телефона, но марку пересекал блеклый оттиск круглого почтового штемпеля. В лупу мне вроде бы удалось разобрать в названии места отправления: «ксет» в верху штемпеля, «ево» — в нижней его части. Только дата читалась отчетливо — 17 декабря. Меньше месяца назад.

В Великобритании немного населенных пунктов с буквами «ксет» в названии, и мне на ум пришел лишь Эксетер в графстве Девоншир.

Дозвонившись в справочную, я выяснил, что в Эксетере действительно проживает некий Виктор Верити. Но по его номеру мне ответила вдова. Ее незабвенный Виктор скончался прошлым летом. Верити, да не тот.

Я снова связался со справочной.

— Сожалею, — ответил официальный голос, — но в телефонной базе Эксетера, охватывающей большую часть Девоншира, не числится другого Виктора или В. Верити.

— Возможно, его номер не включен в справочник?

— Извините, подобной информации мы не даем.

Либо номера Виктора Уолтмена Верити не было в базе, либо он отправил письмо из какого-то отдаленного места.

Чертыхнувшись, я с неприязнью взглянул на компьютер с наполовину составленным бухгалтерским отчетом, и меня осенило. Компьютер. Интернет. С помощью Интернета можно по имени найти адрес!

Я задал поиск Верити из Девоншира, и компьютер выдал имена двадцати двух Верити, проживающих в графстве Девоншир, но ни одного Виктора Верити.

Я поискал Верити в Корнуолле. Шестнадцать человек, и снова ни одного Виктора.

Попробуем Сомерсетшир, подумал я. То же самое. Но в самом конце списка я заметил Уолтмена Верити, проживающего в Тонтоне, графство Сомерсетшир, в доме номер 19 по Лорна-террас. Стоит проверить, решил я.

Вооружившись адресом, я вновь позвонил в справочную, но опять наткнулся на тот же вежливый барьер. Номер не зарегистрирован. Извините. Невезуха.

Следующий день, суббота, по числу покупателей выдался более хлопотным, чем обычно, но мои мысли постоянно возвращались к Тонтону и Уолтмену Верити.

Поскольку более важных дел у меня в воскресенье не было, я сел утром на поезд, следующий в западном направлении, и в Тонтоне расспросил, как попасть на Лорна-террас.

Дверь дома 19 открыла худенькая женщина в брюках, свитере и домашних шлепанцах, с сигаретой в руке и с крупными розовыми бигуди на голове. Лет сорок, прикинул я про себя. Без комплексов. К нежданным гостям относится спокойно.

— Миссис Верити? — уточнил я.

— Да, а что? — Она невозмутимо покуривала.

— Супруга мистера Виктора Уолтмена Верити?

Она рассмеялась:

— Супруга Уолтмена Верити. Виктор — мой сын. Вик, к тебе! — крикнула она через плечо в глубину узкого, длинного коридора.

Пока мы ждали Виктора, миссис Верити, продолжая хихикать себе под нос, внимательно оглядела меня от головы до спортивных туфель.

Каким бы я ни представлял себе Виктора Уолтмена Верити, действительность полностью разошлась с моими ожиданиями. Ему было никак не больше пятнадцати.

Он бесшумно появился из коридора и воззрился на меня с любопытством, готовым, как мне показалось, перейти в страх. Он был того же роста, что и его мать. Темные волосы, светло-серые глаза. Судя по его виду, он считал себя не глупее любого взрослого. Голос у Виктора оказался ломающимся — мальчик, превращающийся в мужчину.

— Вик, что ты опять натворил? — спросила мать и обратилась ко мне: — Чертовски холодно. Не хотите зайти?

— Э-э, — протянул я.

Меня смущал не столько холод, сколько неожиданность, но женщина не ждала ответа — прошла мимо сына и скрылась из виду. Я достал из кармана конверт, адресованный Мартину, и в юном Викторе любопытство моментально сменилось страхом.

— Кто вас просил меня искать! — воскликнул он. — Да и в любом случае вы мертвы.

— Я не Мартин Стьюкли.

— Ой, — он принял непроницаемый вид, — конечно же, нет. — Он замялся. — А что вам нужно?

— Для начала принять приглашение твоей матери и зайти погреться.

— Теплее всего на кухне, — сообщил он и повел меня по коридору.

Середину кухни занимал покрытый узорчатой клеенкой стол, вокруг него — четыре разномастных стула. Рядом с мойкой, заваленной немытой посудой, стоял телевизор. Несмотря на беспорядок, кухня была совсем недавно покрашена в яркий цвет и не особенно запущена. Мне показалось, что она выдержана сплошь в желтом.

Миссис Верити раскачивалась на стуле и курила, жадно затягиваясь.