Осколки
Шрифт:
«Слышал, как тетя говорила о ней маме».
«Каким образом тетя узнала?»
«Тетя знает про все на свете».
Я начинал сомневаться в его здравом рассудке и припомнил его слова о том, что он играет в игру.
«Как зовут твою тетю?»
Я не ждал ничего особенного и уж подавно — ответа, от которого у меня перехватило дыхание.
«Роза. Фамилию она любит менять. Она сестра мамы. — После секундной паузы он сообщил: — Мне лучше отключиться. Она только что пришла!»
«Погоди. — Потрясенный откровением о Розе, я поспешно набил: — Ты не знаешь худого старика с седой бородой?»
Я уже примирился с тем, что ответа не будет, когда на дисплее возникло:
«Доктор Форс. Пока».
Глава пятая
К моей великой радости, Кэтрин Додд снова остановила свой мотоцикл у моей мастерской. Прежде чем войти, она сняла шлем. Для нас было вполне естественным поцеловаться, а для нее — остановиться перед парящими крыльями, для которых я только что закончил подсветку.
— Потрясающе, — искренне сказала она. — Слишком хороши для Бродвея.
— Лесть заведет тебя черт знает куда, — заверил я Кэтрин и повел ее в мастерскую, где было теплее всего.
Там я дал ей распечатку моего диалога с Виктором по электронной почте. Прочитав, она сказала:
— Прежде всего напомни, кто такой Виктор.
— Пятнадцатилетний внук Эдди Пейна. Эдди прислуживал Мартину Стьюкли на ипподроме. Он передал мне кассету с видеопленкой — ее украли из этого помещения. А вот письмо, которое Виктор послал Мартину.
Она прочитала и скептически подняла брови.
— Виктор говорил, что играет в игры, — признал я. — С ним произошло то, что когда-нибудь происходит с каждым: он услышал одно, а понял другое.
Я прервался, чтобы приготовить нам кофе, затем продолжил:
— Предположим, этот самый доктор Форс каким-то образом знакомится с Мартином. У доктора Форса есть сведения, которые он хочет сохранить в надежном месте. Он привозит их на бега в Челтнем и передает Мартину.
— Бред, — вздохнула Кэтрин. — Почему было не поместить их в банковский сейф?
— Нужно будет его спросить.
— Ты тоже несешь бред. Как мы его разыщем?
— Это ты у нас полицейский, — с улыбкой подчеркнул я.
— Ладно, попробую, — улыбнулась она в ответ. — А что было дальше?
— Итак, доктор Форс отдал пленку Мартину. После гибели Мартина нашего доктора Форса наверняка одолели сомнения и тревога. Я так думаю, он торчал у раздевалок, не зная, как поступить. Потом увидел, как Эдди Пейн передал мне его пленку: он сразу ее узнал по коричневой бумаге, в которую сам завернул кассету.
— О’кей, доктор Форс выясняет, кто ты такой, объявляется в Бродвее, а когда ты уходишь, не заперев дверь, проникает сюда и забирает свою пленку.
— Верно.
— Заодно, поддавшись искушению, крадет твои деньги.
— Верно.
— Но кто тогда применил газ в доме Стьюкли и забрал их телевизоры? Кто обшарил твой собственный дом и избил тебя вчера вечером? К тому же я не понимаю, при чем тут этот парнишка Виктор.
— Не могу ответить на все вопросы, но думаю, все сводится к Розе. Она дочь Эдди Пейна и тетка Виктора. Мне кажется, ее действия граничат с преступлением. Она склонна к поспешным выводам и поэтому вдвойне опасна. Думаю, именно она украла все видеопленки из дома Бон-Бон и у меня, потому что среди них могла оказаться та, которую я привез с ипподрома. Роза много болтает с сестрой, матерью Виктора, и я почти на сто процентов уверен, что Виктор слышал, как она хвасталась, что знает про пленку стоимостью в целое состояние.
Если бы Мартин успел мне объяснить смысл своих действий! Об очень многом оставалось только гадать, и в очень многом безошибочно чувствовалась рука Розы.
Кэтрин вздохнула, вернула мне распечатку диалога с Виктором, встала и произнесла с очевидной неохотой:
— Мне пора. Обещала провести вечер с родителями. Я тут, кстати, подумала: если ты вдруг решил сейчас возвращаться к себе, то для езды на заднем сиденье водительские права не нужны.
Я надел ее запасной шлем, крепко обнял ее за талию, и мы рванули с места. У мотоцикла хватило мощности, не «чихая», одолеть все холмы и подъемы. Кейт со смехом остановилась в начале заросшей подъездной дорожки к моему дому. Я поблагодарил ее, и она с ревом унеслась восвояси.
На сей раз Роза с ее колючими шипами не поджидала меня. Дом, казалось, осеняли мир и покой тех лет, когда в его стенах благоденствовало семейство Логан — отец, мать и два сына. Из всех один я остался на свете. Десять комнат по-прежнему будили во мне яркие воспоминания, и я не спешил искать себе другое жилье — меньше или удобнее. Может, когда-нибудь потом я этим займусь.
Я неторопливо прошел по всем комнатам, размышляя о Кэтрин и задаваясь вопросом, придется ли дом ей по вкусу.
Взломщики, забравшие все мои видеопленки, не учинили особого беспорядка. Телевизоры с видеомагнитофонами стояли у меня в трех комнатах: на кухне и в обеих гостиных. Теперь во всем доме я не обнаружил ни одной кассеты. Из моего кабинета похитили довольно ценный набор пленок с инструкциями по стеклодувному делу, который мне заказали для университетских курсов. Инструкции большей частью касались изготовления лабораторного оборудования. Не представляю, чтобы вору взбрело в голову охотиться за этими учебными записями.
Синяки, которыми я был обязан Розе, болели все меньше, так что я мирно поспал за крепко запертыми дверями.
Утром я с облегчением вздохнул, войдя в «Художественное стекло Логана», — ночью никто не разбил парящих крыльев. Я изготовил целую флотилию маленьких декоративных парусников и поубавил Хикори спеси, дав задание поработать над парусником, что закончилось жалкой грудой недоделанных парусов и мачт.
Мужественная красота Хикори всегда обеспечит ему заказы, с которыми он не справится. При всей скромности его способностей он нравился клиентуре и был великолепным продавцом.
Когда третья попытка Хикори пошла прахом, нас прервал телефон. Звонила Кэтрин.
— Я с самого утра на службе, — сообщила она, — и добыла для тебя кое-что новенькое. Загляну после дежурства.
Чтобы убить время, я послал электронное письмо Виктору. Ему полагалось быть в школе, поэтому я не ждал быстрого ответа, однако он, как и в прошлый раз, оказался за компьютером.
«Все переменилось», — набил он.
«Рассказывай».
Перерыв в несколько минут. Затем:
«Отец в тюрьме. Я ее ненавижу».
«Кого?» — спросил я в лоб.
«Тетушку Розу, кого же еще! Она донесла на папу. — Молчание. — Он ударил маму. Сломал ей нос и пару ребер. Его упекли на год. Вы не перестанете со мной разговаривать?»
«Нет, — ответил я. — Конечно, нет».
После еще более долгого перерыва он передал:
«Свяжитесь со мной завтра».
Я поспешил отправить сообщение, пока он еще мог находиться на связи:
«Расскажи мне о докторе Форсе».
Но он либо отключился, либо не захотел отвечать и весь день хранил молчание.