Чтение онлайн

Вымолвив так, Я ПЛЕЧИ СЕБЕ И СКЛОНЕННУЮ СПИНУ сверху одеждой покрыл И ЖЕЛТОЙ ЛЬВИНОЮ ШКУРОЙ, ПОДНЯЛ НОШУ МОЮ; ВЦЕПИЛСЯ В ПРАВУЮ РУКУ МАЛЕНЬКИЙ ЮЛ, ЗА ОТЦОМ ПОСПЕШАВШИЙ ШАГОМ НЕРОВНЫМ; ШЛА ЖЕНА (Креуса — Авт.) ПОЗАДИ. ПОТЕМНЕЙ ВЫБИРАЕМ ДОРОГУ; я, кто недавно ни стрел, летевших в меня, не боялся, ни бессчетных врагов, толпою мне путь преграждавших, — ныне любых ветерков, любого шума пугаюсь: СТРАШНО ЗА НОШУ МОЮ И ЗА СПУТНИКА СТРАШНО НЕ МЕНЬШЕ» [125:0], с. 158–159.

Вдумаемся, что же сообщил здесь Вергилий, пересказав Энея-Иоанна.

Эней говорит, что когда явилось чудо, и над головой мальчика Аскания-Юла возник святящийся огненный нимб, в небе вспыхнула и пролетела яркая звезда, «сумрак огнем разорвав». Она прочертила огненный путь и указала семейству Энея направление, куда следует идти, спасаться от беды, см. выше.

Согласно Евангелиям, Вифлеемская звезда вспыхнула при рождении Иисуса и указала путь волхвам, куда им следует идти на поклонение божественному Младенцу (Матфей 2:1–2). «[И] се, звезда… шла перед ними, как, наконец, пришла и остановилась над местом, где был Младенец, увидев же звезду, они возрадовались радостью великой» (Матфей 2:9–10). Этот сюжет — один из самых популярных в средневековой живописи и иконографии, рис. 3.13. Правда, в Евангелиях звезда указывает путь волхвам, а у Вергилия она показывает путь мальчику Асканию-Юлу, его матери, отцу и деду. Но в целом евангельский сюжет вполне узнаваем.

В христианской традиции Вифлеемская звезда может рассматриваться как святое светило. Такое же отношение к «путеводной звезде» мы видим и в Энеиде: «Родитель, взор устремляя ввысь, обратился к богам и ПОЧТИЛ СВЯТОЕ СВЕТИЛО» [125:0], с. 159.

По поводу имени юного Аскания-Юла отметим следующее. Вероятно, имя АС-КАНИЙ произошло от сочетания Аса-Хан или Иисус-Хан, то есть Иисус Царь. А второе имя Аскания, а именно, ЮЛ, практически совпадает с АЛ или АЛЬ или ЭЛ, то есть с именем Бога, употребляющимся у мусульман, и означающим ВЕЛИКИЙ. Кроме того, как мы показали в книге «Царь Славян», «античный» ЮЛИЙ Цезарь частично является отражением Иисуса Христа. А тождество имен ЮЛ и ЮЛИЙ не только очевидно, но подчеркивалось старинными источниками и признается современными комментаторами. Более того, прямая связь между именем Аскания-ЮЛА и именем ЮЛИЯ Цезаря давно обращала на себя внимание самых разных авторов. Сообщается, например, следующее: «Вторым именем Аскания было — Юл. Это вызвало к жизни довольно-таки невероятную ОФИЦИОЗНУЮ генеалогическую концепцию. Возникнув, видимо, ПРИ ЮЛИИ ЦЕЗАРЕ, она приобрела особое государственное значение при Октавиане… Ход мыслей основывался на звуковом совпадении — „Юл“ и род „Юлиев“» [125:0], с. 18.

Конечно, современные комментаторы сбиты с толку ошибочной скалигеровской хронологией, отделяющей Аскания-ЮЛА от ЮЛИЯ Цезаря несколькими столетиями. Но, как мы теперь, понимаем никаких столетий, на самом деле, не было. Восстановление правильной хронологии ставит все на свои места.

Итак, полное имя юного АСКАНИЯ-ЮЛА является, по-видимому, вариантом словосочетания ИИСУС ХАН ВЕЛИКИЙ.

Рассказ об Аскании-Юле и его семействе вплетен Вергилием в сюжет о падении Трои. Из приведенного выше фрагмента Энеиды видно, что, согласно Энею-Иоанну, главным противником, от которого исходит непосредственная опасность, как Энею, так и его семейству, является неистовый царь Пирр. Он, как сын недавно погибшего Ахилла, фактически возглавляет греческие войска, громящие Трою, причем вдохновляет резню, развернувшуюся на улицах города. Сам лично убивает троянского царя Приама, его сына и многих других троянцев. Сказано: «Пирр — в передних рядах… Натиском Пирр подобен отцу (Ахиллу — Авт.)» [125:0], с. 153–154. Над Асканием-Юлом нависает смертельная опасность.

По-видимому, «античный» царь Пирр в данном месте поэмы Вергилия соответствует евангельскому царю Ироду. Который стремился убить Младенца Иисуса и для этого организовал массовое избиение младенцев в Вифлееме и его окрестностях, рис. 3.14. «Ирод… весьма разгневался, и послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже… глас в РАМЕ слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет» (Матфей 2:16, 2:18).

Обратите внимание, что Евангелия упоминают здесь город РАМУ, а «античная» Троя у нас отождествляется с Царь-Градом = Новым РИМОМ.

Согласно Евангелиям, спасаясь от царя Ирода, Богоматерь с Иисусом и его отец Иосиф бегут из Вифлеема в Египет. «Ангел Господень является во сне Иосифу и говорит: встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его. Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет» (Матфей 2:13–14). Этот сюжет исключительно популярен в средневековой живописи и иконографии. Иосиф ведет за собой осла, на спине которого сидит Мария Богородица с Младенцем Иисусом на руках.

Оказывается, этот евангельский сюжет упомянут и Вергилием, хотя в несколько искаженном виде. Напомним, что в далекий путь отправляются: маленький Асканий-Юл, «отец Анхис» (по Вергилию он — отец Энея и дед Аскания-Юла), мать Аскания — Креуса, и сам Эней. Отметим, что беглецы-троянцы покидают город НОЧЬЮ. Эней говорит: «ПОТЕМНЕЙ выбираем дорогу… ВО ТЬМЕ ОЗИРАЮСЬ… Голос подать я решился В СУМРАКЕ НОЧИ» [125:0], с. 159–160. Евангелия тоже подчеркивают, что Святое Семейство покинуло город НОЧЬЮ (Матфей 2:14).

Обратим внимание на имена беглецов, употребляемые Вергилием. Об имени Аскания-Юла мы уже говорили выше. Но ведь имя АНХИС является, вероятно, обратным прочтением имени АСКАНИЙ. А потому тоже могло первоначально указывать на Иисуса: ИИСУС ХАН ВЕЛИКИЙ АСКАНИЙ АНХИС в обратном прочтении. Таким образом, собирая вместе имена всех персонажей, упомянутых Вергилием в этой сцене, мы получаем следующее возможное соответствие:

Асканий-Юл — Иисус Хан Великий,

Анхис — снова Иисус Хан Великий, но в обратном прочтении,

Отец (Анхис) — Отец Иосиф,

Мать (по имени Креуса) — мать Иисуса — Мария Богородица,

имя КРЕУСА — ХРИСТОС,

Эней —?

Мы видим неплохое согласование «античной» версии Вергилия и Евангелий. В обеих вариантах присутствуют слова: «Иисус Царь (Хан)», «отец», «мать», «Христос (Креуса)». Хотя, конечно, налицо некоторая путаница.

По поводу отсутствия параллели для ЭНЕЯ в данном евангельском эпизоде скажем следующее. Вся история бегства из Трои во второй и третьей книгах поэмы Вергилия излагается от лица самого Энея, а потому ИМЯ «ЭНЕЙ» ЗДЕСЬ ВООБЩЕ НИ РАЗУ НЕ УПОМЯНУТО. Говорится лишь следующее: «Я сказал», «Я увидел» и т. п. То есть вместо «Эней» здесь всюду поставлено местоимение «Я». Ниже мы еще раз вернемся к этой любопытной детали.