Чтение онлайн

Подумав, Николай взял протокол, и, прочитав его, вернул следователю, попросив добавить, что он не оказывал сопротивления при задержании, и отвечал на все вопросы следствия.

Следователь согласился, дописал протокол, убрал его в папку, но продолжал сидеть, смотря на Николая и покачивая головой. Наконец, он побарабанил пальцами по столу и сказал, что все не так просто, что судить Николая будут не в Каргополе, а в областном центре и разбираться с его делом будет Комитет Государственной Безопасности, куда приказано его, Николая, доставить. После этого следователь ушел, а Николая вернули за решетку.

— «Ну и дела!» — подумал он, вернувшись на «свое место». — «Это что же получается? Если начало работ, все-таки, удалось остановить, то сбор подписей ничего не даст, как и решение собрания, которое признают незаконным, а партийные власти надавят, и все продолжится. А это значит, что я поручение Ордена не выполнил, да и дело даже и не в этом, а в том, что я не смог помочь водным стихиям, которые всегда приходят мне на помощь. Ну и положение!»

— «Да не расстраивайся ты, Исаев!» — послышался в разуме Николая ментальный голос капитана Неустроева. — «Напрасно ты раскис, мой Иван Иванович круглосуточно отслеживает за всем, происходящим с тобой, и я в курсе всех дел. То, что ты сейчас подумал о незаконности принятых вами мероприятий, скорее всего, правильно, Главное же в том, что возник прецедент несогласия, который озаботил партийных функционеров района, и они доложили в обком, и дальше, по команде, в Центральный Комитет. А там глубоко задумались, и я уверен, что никаких указаний о возобновлении работ не поступит. Так что, ты задание успешно выполнил и, давай, я тебя сейчас выдерну назад по пространственно-временному каналу».

— Товарищ капитан! — ответил Николай, — мне бы хотелось пока остаться здесь, хочется довести дело до конца, и посмотреть, что же будет?! Можно так?

— «Можно-то, можно только я хочу тебе напомнить, что история развивается по спирали; вот, и возможный пространственно-временной канал тоже находится в такой зависимости. Сейчас он очень устойчивый, а что будет уже через несколько дней, я сказать не могу».

— Ну, давайте, тогда еще на несколько дней!

— «Ну, смотри, Исаев, это твой выбор, в случае чего вызывай меня немедленно. До связи, пока!»

Если бы только арестованный Н. Исаев знал, как отреагировала его огромная страна на сообщение о Пленуме ЦК КПСС, о котором он прочитал, но не обратил на него внимания, он бы очень удивился. Нет, не вся страна, а незначительная часть ее граждан, не более 1%.

Подавляющее большинство жителей включило утром радио и телевизоры, но последние известия воспринимали, как фон, не прислушиваясь, и обостряли свое внимание, когда начинали передавать прогноз погоды. Хозяйки, собираясь на работу, задумывались — что приготовить на ужин, а в глубине души мечтали, что во время обеденного перерыва где-нибудь «выбросят» цыплят по рубль 75, и их можно будет купить без большой очереди (минут за 30-40).

Секретари первичных партийных организаций, в основном — обычные труженики, услышав сообщение, тяжело вздыхали, так как в ближайшее время им поступит указание — изучить материалы пленума в партийной организации, и доложить об этом в райком. Но это было обычным, привычным делом и они особо не заморачивались.

А вот инструкторы и секретари райкомов, обкомов и крайкомов поначалу отнеслись к сообщению без должного внимания, но прозвучавшие термины «гласность» и «новое мышление», которые никогда на пленумах не произносились, их не на шутку встревожили. И, прибыв на свои рабочие места, они стали читать и перечитывать передовую статью газеты «Правда», пытаюсь понять, что же это за птица Горбачев М. С., и к чему может привести его доклад?!

Затем они стали обсуждать эту новость между собой, на своих уровнях, конечно, понимая, что «ветер, дующий со стороны ЦК, может поменять направление», и что это может отразиться и лично на них. Наиболее прозорливые стали подумывать о том, что неплохо бы подготовить плацдарм для отступления и даже не один, а несколько, в разных вариантах развития событий.

Такое произошло, разумеется, и в Каргопольском райкоме КПСС, и инструктор, назначенный курировать работы по перекрытию реки, («друг» Николая), ознакомившись с сообщением, сделал свои выводы. Он подумал, что этот Горбачев занимает в ЦК важное место, поскольку о его докладе сообщили отдельно, и непросто сообщили, а указали новые направления, к которым он призывал. И еще он подумал, что Горбачев, будучи членом ЦК, пытается срубить сук, на котором и сам сидит.

А затем его неожиданно пронзила мысль: — «А не являются ли доклад Горбачева и появление этого Исаева здесь, в Каргополе, на стройке, проводимой по решению партии, звеньями одной цепи? А вдруг этот Исаев является доверенным лицом Горбачева, и он направил его сюда для апробации этих новых направлений «гласности» и «нового мышления?» Уж очень невозмутимо и уверенно он себя вел… а мы ему 58 статью… И что же будет???»

Выкурив подряд три сигареты, чего инструктор никогда себе не позволял, он отправился к Первому Секретарю, который, выслушав его, рассмеялся, сказав, что эти измышления являются ничтожными. Однако, подумав, обрушился на инструктора с такими материнскими словами, что удивился бы и пьяный сапожник. — Ведь это ты, гад, уговорил меня на 58! — воскликнул он. — Вон, видеть тебя не хочу!

Но отвечать за все, происходящее в районе, ему, Первому Секретарю, и он отправился к районному прокурору, который его внимательно выслушал и сказал, что ничего изменить уже нельзя, так как дело затребовал Комитет Государственной Безопасности и арестованного Исаева уже завтра этапируют в область.

— Послушай! — обратился к прокурору секретарь, если измышления моего дурака, инструктора, правильные, то ведь именно тебя привлекут за неправомерные действия, за 58 статью, хотя по факту этот Исаев лишь зачитывал народу текст конституции. Это же, максимум, ну, нарушение общественного порядка с небольшим штрафом.

— Ничего не привлекут! — прозвучал бесстрастный ответ. — Я просто выполнил ваше указание, ведь это вы — наш рулевой, и я был обязан подчиниться.

— Да как же ты докажешь, дурачок, что это я приказал?

— Да очень просто, весь наш разговор по телефону записан на диктофон, я же не ребенок, понимаю, чем могло закончиться такое дело.

— Ну, ты и сволочь! — обругал Первый Секретарь прокурора, уходя от него, — а еще другом считался!

— А своя рубашка ближе к телу! — прокурор за словом в карман тоже не лез.

Николай ничего этого не знал, после допроса следователем его никто не трогал, и новых задержанных не подселяли. Он с удовольствием почитал Проспера Мериме, получил довольно сносный, но остывший обед, после которого устроил себе тихий час, во время которого даже задремал.

Ему вспомнились вчерашние разговоры с сокамерниками, и он задумался о том, что услышал. — «Что же это получается?» — стал он размышлять. — «Наша огромная страна победила фашизм, первой вышла в космос, создала ракетно-ядерный щит, обладает огромными природными ресурсами, да и вон какие прекрасные самосвалы выпускает… Но почему же за какими-то дурацкими сосисками нужно ехать в Москву? Понятно, что с продуктами было плохо во время войны и после ее окончания, было распределение по карточкам, но все стало быстро налаживаться. А теперь… прошло уже столько лет. Неужели страна не может обеспечить себя продуктами в достаточной мере? А может быть, так сделано специально? Вот представим себе, что та женщина, не помню, как ее зовут, которая ездила в Москву, довезла бы купленные продукты в целости и сохранности. Ха! Да она сама и вся ее семья чувствовали бы себя счастливыми в течение полугода! Так что ли? А потом опять в Москву? И еще на полгода счастья? Ха-ха-ха!»

Николай провел еще одну ночь в КПЗ, но утром ничего не происходило, и тогда он решил скоротать время чтением лекций по физике, как он это уже делал в камере на Лубянке. Он встал перед воображаемой доской с воображаемым мелом в руке, и обратился к воображаемой аудитории. В последний раз на Лубянке он начал лекцию на тему «Уравнения Максвелла», но лекция с самого начала не задалась: то ли потому, что не явился его любимый студент Ингберман, то ли потому что его, Николая вызвали на допрос. На этот раз лекция удалась на славу — студенты были очень внимательны, и Николаю даже не прошлось делать им замечаний за болтовню.