Чтение онлайн

Это была женщина с длинными светлыми волосами, одетая в светло-серое пальто.

У Боба заурчало в животе.

Просто проедь мимо, – сказал он себе.
– Не останавливайся.

Но желудок ему не позволил. Низкое урчание в животе усилилось, быстро превратившись в ноющую боль, которую трудно было игнорировать.

– Черт возьми!
– проворчал он.

Но его протест был нерешительным. Он облизнул губы и почувствовал, как вспотели ладони, когда притормозил "Тахо" и выехал на гравийную обочину, припарковавшись прямо за поломанной машиной.

Как давно это было? Восемь месяцев? Еще слишком рано, – предупредила его рациональная сторона.
– Между каждым из них ты должен провести не менее года. Если ты будешь слишком сильно размазываться, тебя поймают.

У Боба громко заурчало в животе. Отчаянно. Иррационально.

Он глубоко вздохнул, затем открыл дверцу "Лексуса" и вышел. Лил дождь. На полпути к седану он был совершенно мокрым.

Боб был не красавец, скорее его можно было назвать среднестатистическим мужчиной. Немного полноватый и лысеющий, с бородой цвета соли с перцем. Именно его улыбка всегда успокаивала женщин и покоряла их.

– Привет!
– крикнул он, подходя к женщине. Его лицо было дружелюбным, с заслуживающим доверия маской.
– Могу я вам чем-нибудь помочь?
– сколько раз он произносил эти отработанные слова? Пятнадцать? Двадцать?
– Я не механик или что-то в этом роде, но, может быть, я смогу...

Он был почти у передней части машины, когда женщина обернулась.

Свет фар его машины прошелся мимо нее, открывая ее черты. Красивые голубые глаза, бледная безупречная кожа, тонкие красные губы, намек на ямочку на подбородке.

Боб остановился как вкопанный. Голод в животе мгновенно перешел в тошноту. Ему казалось, что его сейчас вырвет.

– Ты... ты мертва, - тупо сказал он.

Женщина улыбнулась. Ее идеальные зубы блестели в галогенном свете.

– О, неужели?

Боб развернулся, намереваясь вернуться к своей машине. Убирайся к черту отсюда! – кричал его разум.
– Сейчас же!

Он сделал всего пару шагов, когда почувствовал острую, горячую боль, пронзившую основание черепа. Затем его зрение затуманилось, а конечности отяжелели и онемели; ему стало трудно двигаться.

Боб сделал неуверенный шаг, затем словно начал тонуть и падать вперед.

Тьма быстро поглотила его. Если он и ударился о твердую влажную землю, то не увидел и не почувствовал этого.

* * *

– О, вы очнулись.

Боб открыл глаза.

Он был в больничной палате. Его окружали стерильно белые стены, а над головой висел кафельный потолок с люминесцентными лампами. Он вяло повернул голову. Ряд мониторов измерял его сердцебиение, кровяное давление и дыхание. На хромированной подставке для капельниц стояли два прозрачных пакета: один с прозрачной, другой с мутно-желтой жидкостью. Оба были подсоединены к венам его правого предплечья, иглы были закрыты марлей и хирургической лентой.

Боб посмотрел вперед, ожидая увидеть того, кто заговорил. Но он ничего не видел. Его обзор закрывала палатка из белого полотна, закрывавшая нижнюю половину его тела. Он попытался пошевелить ногами, но не смог. На самом деле, он вообще ничего не чувствовал ниже своего пупка.

– Что... что случилось?
– пробормотал он.

Его голос звучал отстраненно, как будто эхом отдавался в сотне ярдов отсюда.

В поле зрения появилась женщина с короткими рыжими волосами и очками, одетая в белый лабораторный халат. У нее была папка с бумагами и озабоченное выражение веснушчатого лица.

– Вы что-нибудь помните, Боб?

Мысли Боба путались.

– Нет... не совсем. Я помню, как ехал домой с работы. Шел дождь... Я думаю...

– Так оно и было, - сказала она.
– Вы попали в аварию, Боб. Машина былa опрокинутa тягачом с прицепом. Вам повезло, что вы остались в живых.

– Мои ноги, - глухо сказал он.
– Я их не чувствую.

Она кивнула.

– Нам пришлось сделать спинномозговую блокаду. Ваш таз и ноги были раздавлены во время аварии. Блок был необходим. Иначе ваша боль была бы невыносимой.

Дисплей монитора подскочил, когда его сердцебиение ускорилось.

– Смогу ли я снова ходить?

Женщина нахмурилась и уставилась на планшет.

– Честно говоря, в данный момент трудно сказать. Была обширная травма костей, мышц и тканей. И еще много повреждений нервов.

– Черт. Именно поэтому вы установили это хитроумное приспособление?
– он кивнул в сторону палатки из белой ткани.
– Значит, я не могу их видеть?

– Боюсь, на это не очень приятно смотреть. Даже для меня.

Боб некоторое время изучающе смотрел на нее.

– Вы врач или медсестра?

– Я - доктор Тейлор, врач, назначенный на ваше попечение. Но вы можете называть меня Дженнифер, если хотите, - она протянула руку и похлопала его по руке.
– В ближайшие недели мы будем проводить много времени вместе.

– Хотел бы я вспомнить, - пробормотал он. Его голова казалась набитой ватой.
– Почему я не могу вспомнить?

Дженнифер подошла к капельнице и увеличила напор с мутно-желтой жидкостью.

– Сейчас не о чем беспокоиться, Боб. Вам нужно отдохнуть. От этого зависит ваше выздоровление.

Боб открыл рот, чтобы задать еще несколько вопросов, но не мог придумать, что бы такое спросить. Верхний свет потускнел, монотонный писк мониторов затих, и снова его поглотила тьма.

* * *

У Боба заурчало в животе.

– Вы голодны?

Он открыл глаза и увидел доктора Тейлор, стоявшую у его постели. В своих тонких руках она держала поднос с едой.

– Да, - ответил он.
– Я полагаю, я мог бы что-нибудь съесть.

Дженнифер поставила поднос на приподнятый столик и приложила его к верхней части его живота. Она нажимала на панель управления на перилах кровати, пока ее пациент не сел в вертикальное положение.

У Боба заурчало в животе, когда он уставился на тарелку в центре подноса. Приправленная свиная отбивная, красный картофель и зеленая фасоль украшали пластиковую посуду. Он был удивлен, увидев маленькую стеклянную миску со сливочно-шоколадным муссом на десерт. Никакого лимонно-зеленого желатина не было видно.