Чтение онлайн

Подобное допущение объяснило бы нам многое из жизни организмов: 1) мы получили бы разъяснение на положение Бюффона, - он сказал, что основу нашего тела составляют силы; но силы не могут передаваться через пустоту, не могут действовать вне тела, значит они передаются через что-нибудь по всем направлениям к каждой частичке тела, к каждому частному вихрю, и при том вполне целесообразно. Эта целесообразность должна быть доведена почти до разумности, сохраняя породу, вид, форму существа или зародыша и всякой органической клеточки, коей принадлежность она составляет.

Эта короткая фраза, сказанная Бюффоном, заключает в себе целый мир затруднений. Сосредоточие целесообразных сил, управляющее миллиардом вихревых частиц, ничем между собой не связанных, дающих жизнь целому организму, не может состоять из чего-либо разрозненного, оно неминуемо должно быть само правильно организованным организмом, и наилучшее представление, которое мы можем себе составить, есть именно та форма эфирного тела, проникающая весь организм, которая и называется: Церковью - душой, спиритизмом - полуматериальной оболочкой духа, теософами - астральным телом.

2) Кювье утверждает, что тело 80-ти летнего старца состоит из частиц, настолько же новых и свежих, как и ребёнка, только что начинающего ходить, и спрашивает, что же в нас состаривается?
– Теперь мы можем ответить: - стареется основа наша, сосредоточие жизненных сил в нашем эфирном теле, оно отживает свой век и постепенно потухает, оно стареется и делается неспособным удовлетворять всем потребностям организма; стареется в нас то, что производило в нас видимый организм, - стареется в нас жизненная способность эфирной оболочки души, управляющая всеми частичными вихрями, образующими наше видимое тело.

Что не нервы передают мозгу ощущения, - высказывали уже многие учения. Они находили, что нельзя предполагать, чтобы сами нервы при передаче ощущений колебались бы, как музыкальные струны: это колебание происходит не в нервах, а в эфире, проникающем их и все ткани нашего тела.

1) Первый высказал это, как предположение, Ньютон в двух своих произведениях: в первый раз - в конце своих «Principia», а в другой раз в «Optics».

2) Гэртли подробно и многосторонне доказывал это. Приводим его подлинные слова (Conjec q. de Sensu, p. 41), как окончательный вывод его системы передачи чувств: «Внешние предметы, действуя на чувства, вызывают сначала в нервах, испытывающих их влияние, - а потом и в мозгу, - колебание мелких, или, как можно выразиться, бесконечно малых частиц мозгового вещества. Колебания эти суть движения взад и вперёд и подобны колебаниям маятника или дрожанию частиц звучащих тел. Необходимо представлять себе эти колебания крайне короткими и слабыми, так что они решительно не могут действовать или приводить в движение всю массу мозга и нервов. Было бы в высшей степени нелепо предполагать, что нервы колеблются всей своею массой, подобно музыкальным струнам».

3) Швейцарский натурфилософ Шарль Боннэ в своей «Contemplation de 1а Nature» порицает тех физиологов, которые думали иначе. «Они хотят, - сказал он, - заставить нервы колебаться как струны, для того чтобы передать ощущения мозгу. Но ведь нервы дрожать не могут, их природа совершенно не та, они мягки и вялы». (Льюис, т. II, стр. 219, 220).

4) «Никто не станет отвергать, - говорит Дарвин (Zoonomia, 111, 112), - что мозговое вещество головного мозга и нервов имеет известную форму; вещество это, будучи распространено почти по всему телу, должно иметь и форму приблизительно такую же, как и тело. Но так как животворящий дух, или жизненный принцип, заключён именно в этом веществе, то и он имеет такую же форму, как и оно, т.е. приблизительно форму тела. Когда в нас возникает ощущение твёрдости, то это значит, что в это время какая-либо часть органа осязания, занимающего огромную поверхность, сжимается тем или другим внешним предметом, и при этом сжатая таким образом часть чувствилища вполне принимает форму сжимающего его предмета. Поэтому, когда ми приобретаем понятие о твёрдости, в нас вырабатывается и идея формы. Эта идея формы, или движение части осязательного органа, совершенно походит по своей форме на форму предмета, вызвавшего эту идею, и таким образом последняя даёт нам точное понятие об этой стороне внешнего мира».

Гэртли и Шарль Боннэ принимали эфирные токи, заключающиеся в нервах за посредников передачи ощущений в чувствующий и сознательный центр. Мы видели, что Дарвин идёт дальше, он считает способность эту прямо свойством этого сознательного центра, который он прямо и без всяких научных обиняков называет духом, не упоминая о посреднике, ибо, по его мнению, этот посредник должен быть нераздельной частью существа самого духа и должен он непременно состоять из эфира; «ибо всеобъемлющий дух, - говорит Дарвин, (Zoonomia I, 115) - передавая или получая движение от твёрдых тел, должен и сам обладать свойством твёрдости. Затем этот дух, воспринимая другого рода движение, получаемое им от света, должен обладать свойством света передавать это движение, обуславливающее собою видение. Равным образом дух обладает и свойством передавать возбуждения вкусовые, обонятельные, осязательные и слуховые». (Льюис, г. II, стр. 227).

С другой стороны, если наука признала душу, - элемент чисто отвлечённый и источник мысли, разума и воли, не имеющий ничего материального и вещественного в своём сложении, который проявляет своё полное влияние и могущество над телом и играет совершенно ту же роль, по выражению профессора Пурготи, как и машинист для паровоза, то является совершенно понятный вопрос: чем связано грубое тело, или каждая неодушевлённая и неразумная частица тела с этим отвлечённым и чисто духовным элементом? Совершенно логично предположить, что связь эта заключается именно в эфирном теле, заполняющем все промежутки материального тела и составляющем вместе с тем и сосредоточие тех сил, которые требует Бюффон в живом организме; эта связь, по крайней мере, нам была бы понятна и наглядна.

Т. Креббс, в «Превращении энергии» (стр. 83), говорит: «Основатель атомистики философ Демокрит (500 лет до Р. X.) учил, что душа состоит из само-мельчайших и самых гладких атомов, что жизнь есть результат движения душевных атомов, по телу. Совершенно то же проповедовал Эпикур; и нельзя отвергать, что теперешнее естествознание во многих отношениях согласуется с воззрениями этими. Наука в последнее столетие встречала на каждом шагу подтверждения этого учения».

Если сохранение состояния неорганической частички требует уже особой эфирной оболочки, обусловливающей форму частного, вихреобразного движения, то совершенно логично, что с приобретением лишних условий своего существования и эти оболочки более соответствуют характеру явлений, являясь в сложных органических телах более усовершенствованными эфирными телами. Ведь нет никакой необходимости предполагать, что эти двойники, при всей своей эфирности, вместе с тем имеют такое же крепкое сложение, как, например, костяная основа нашего материального тела, чтобы быть в состоянии осилить давление воздуха, свой собственный вес и другие материальные препятствия. Не забудем, что эфирные тела веса не имеют, ибо они по природе своей невесомы, они занимают пространство между нашими материальными частицами и сами составляют причину веса нашего весомого тела, следовательно, они сами по себе вполне активны и деятельны, но природа этой деятельности совершенно другая, чем та, которую имеют частицы нашего тела.

Многие материалисты, между прочим Мольдер, смеются над учением о жизненной силе и сравнивают её с битвой, в которой участвуют тысячи сражающихся, однако ж, так, будто там действовала только одна сила, которая стреляет из пушек, рубит саблями и проч. «Совокупность этих выводов, - прибавляет Мольдер, - не есть результат одной силы, - силы сражения, но совокупность многих действующих сил». Из этого они заключают, что жизненная сила не есть начало, а только следствие.

Они и сами не подозревают, как они близки к истине. Сравнение тела человека с правильно организованным полком совершенно верно и наглядно обрисовывает нам внутреннюю жизнь человека.

Если необходимо, чтобы войском распоряжался один начальник и для единства тысячи солдат нужна самая строгая дисциплина, - тем более необходима сила, которая бы управляла материей и приводила в гармоническое единство миллионы частиц, составляющих тело. Эта-то одна сила и даёт жизнь телу, также как полку - управляющая им власть. Рекруты приходят, старые солдаты возвращаются домой, и через один месяц составляется новый полк. В течение этого времени отпуски, частные вербовки производят изменения в составных частях войска. Всякий солдат, всякий офицер есть не больше как номер, - личность каждого ничего не значит.

Солдаты, офицеры и полковники переменяются, а полк остаётся в прежнем своём составе. Военная иерархия есть единица, -это и составляет её силу. Что касается до составных частей этой единицы, - их не берут в расчёт. Неоспоримо также, что командующий полком в службе значительнее простого солдата, также как атом мозгового жира значительнее кусочка ногтя. Но то, что составляет ствол или узел разветвления дерева, не составляет ещё всего дерева. Таким образом сравнение наших противников скорее подтверждает, чем опровергает нашу мысль.