Чтение онлайн

Ещё на первых вселенских соборах астральное тело сделалось предметом догматических определений, но Церковь, желавшая, по всем понятным причинам, удержать идею бессмертия и не расположенная к естественно-научным воззрениям, не видела необходимости особенного напирания на организующую способность души и передвинула действительное соотношение особенностей души, склоняясь на сторону дуалистического учения. На халке-донском и четвёртом лютеранском соборах настоятельно предлагалась дихотомия; трихотомия же была отвергнута, как вредная ересь, почему позже отцы церкви, отнюдь не оказавшиеся от астрального тела, присоединяли его то к духу, то к физическому организму. Наконец, собор в Виенне, в 1311 году, постановил в духе учения Аристотеля, „считать еретиком всякого, кто позволить себе отрицать, что душа составляет форму тела“. На этом соборе, постановления которого были направлены против лжеучения Ивана-Петра Оливы, было провозглашено, что дух человека так тесно соединён с его телом, что образует не одно только внешнее, но и внутреннее единство и потому составляет существенный фактор человека». (Реб. 1889 г., стр. 281, 282).

В силу данных естествознания мы должны приписать душе протяженность по меньшей мере в том смысле, в каком эта протяжённость признаётся за растительным зародышем, как потенциальная способность, как сила пластическая и созидательная, в смысле Аристотелевой формы. Скрытая в зародыше способность обратиться в растение только тогда и мыслима, если сам зародыш уже предварительно дифференцирован морфологически и состоит из органически соединённых частей. Под физическим влиянием внешнего мира и чрез питание совершается рост зародыша. Невозможность непосредственного наблюдения такой микроскопической, атомистической систематики может нам столь же мало помешать признать её, как мало невозможность непосредственного наблюдения атомов помешала физику признать их существование. Форма, в качестве образующего принципа, должна быть приписана зародышу не идеально, а реально, и эта реальная образность должна рассматриваться действующей под влиянием внешних жизненных условий причиной будущей реальной оформленности.

«Разнообразие животного и растительного царств, - говорит дю Прель, - заставляет нас допустить необходимость систематического расположения самих атомических составных частей вещества (развивающихся впоследствии в организм), хотя микроскопическое исследование и не обнаруживает нам ничего подобного. Замечательное разнообразие растений и животных и их видовое богатство должно обусловливаться уже этой атомистической систематизацией».

9) Лейбниц совершенно также глядел на этот вопрос и благодаря этому воззрению, вероятно, и был принужден к признанию существования астрального тела.

«Наблюдения естествоиспытателей, - говорит он, - позволяют принять, что существование созданий не начинается, как то обыкновенно полагают, с зарождения их, но что семенные животные, или оживлённое семя, уже существовали с самого начала вещей; порядок же и рассудок требуют, чтобы всегда существовавшее в прошлом никогда не переставало существовать и в будущем. Следовательно, зарождение составляет лишь увеличение в объёме заранее сформировавшегося и развившегося существа, а потому и смерть только уменьшение переформированного и свернувшегося создания, составляющего неизменяющуюся основу всех этих метаморфоз, подобно тому, как, напр., гусеница и бабочка составляют одно и то же животное». (Betrachtungen "uber einen allgemeinen Geist).

10) Парацельс говорит: «Поймите же меня хорошенько: у человека два тела: одно - состоящее из элементов, другое - из астральной материи, почему их и следует различать.

После смерти человека его элементное тело, с его духом (жизненной силой) зарывают в могилу, астральное же тело сливается с эфиром, и дух изображения возвращается к тому, кем было сотворено изображение. Человек обладает двумя телами - элементным и астральным, но оба тела составляют одного, единого человека. Смерть разъединяет совместную жизнь этих телес. (Philosophia sag. I. 3. Т. II).

Парацельс считает астральное тело свободным от всех недостатков физического тела, а трансцендентальное сознание- от всех недостатков чувственного сознания: «и если природа и ошибётся, где-нибудь, то на душу и дух эти ошибки не простираются, - они от воплощения не изменились. Например: вот один родился кривым и хромым, без ног, так что принуждён ползать по земле; а вот другой здоровый, могущий бегать. Который же будет хромым на том свете?
– ни тот, ни другой. А который будет дураком? Тоже, ни тот, ни другой. И вот потому-то не следует никого считать или называть глупцом или дураком, так как ошибка здесь лишь со стороны физической природы, которой мы подпали», (De generatione stultorum W.W. II, 180).

11) Эттингер тоже не может себе представить духа не обладающим телесностью: «Никакая душа, никакой дух не могут существовать без тела (Vom der Verbindung d. Seele d. K"orpers. 10), и никакая духовная вещь не может быть совершенна, не обладая телесностью. Всё, что дух, - вместе с тем и тело. (Эттингер видит в телесности созданий не недостаток, а, наоборот, совершенство). Телесность составляет реальность или совершенство, если только эта телесность очищена от недостатков, свойственных земной телесности».

12) Философов Боодер говорит: «Если я, живя ещё сам земной жизнью, познаю все земные тела, тишь как предметы и сопротивления, которые я принуждён устранить, сломать или разделить, чтобы иметь возможность существовать в телесном образе, то внезапное превращение моего тела в динамическое (астральное) имело бы для меня то последствие, что все эти земные тела сделались бы для меня призрачными телами, и моё собственное тело перестало бы для них существовать, как не могущее, по своей тонкости, ощущаться ими. В материализованной природе прикосновение обусловливается непроницаемостью, а видимость - непрозрачностью; прямая противоположность этому существует в материальной природе». (Там же).

Как ни парадоксально для нас понятие об астральном теле, тем не менее оно подвергалось всесторонней обработке, не только философами, медиками, теологами и мистиками, но и народным сознанием.

Отрицание дуализма силы и вещества и признание их лишь разными сторонами одного и того же основания (первого начала) мы находим и в среде материалистов, напр. у Бюхнера. Но такого рода монизм - лишь словесный монизм. Если бы утверждение Бюхнера было им сколько-нибудь логически продумано, он был бы вынужден перейти от него к метафизическому индивидуализму или, по крайней мере, к пантеизму.

«Но наш просвещённый век, - говорит барон Карл дю-Прель, - собравшись совсем похоронить всякую мистику, в действительности не мог даже вычеркнуть из задач философии астрального тела. Разработке его посвятил свои умственные силы целый ряд философов и естествоиспытателей, как то видно из литературных списков, приведённых Генингсом, Даумером и Фезнером; при этом последний сам оказывается вынужденным признать существование астрального тела. В новейшее время заслуживают особенного внимания труды Фихте младшего и Форшлаге».

Германский мыслитель Фихте младший, в своём психологическом учении, дошёл философским путём до понятия о душе, как о внутреннем теле человека, т.е. до тех же двойников человеческого тела.

Приведём его взгляд из книги «Современные направления в науке о душе (СПБ. 1886 г.) профессора Влаславского».
– Фихте младший, объясняет автор, желал примирить в своей философии односторонности двух направлений: идеального и реального; эту односторонность сознавали и заявляли раньше Фихте многие другие германские мыслители. Областью приложения этой теории служит не одна психология, но и вся философия. Фихте считает душу реальным существом, т.е. признаёт за нею качественное, определённое, действительное бытие, а никакое качество не мыслимо без того, чтобы оно не заключало в себе количественной формы, определённой известными свойствами.