Чтение онлайн

Если продолжить наш гипотетический пример, то для обоснованного привлечения Петрова к уголовной ответственности за совершение им убийства Иванова необходимо, чтобы (если говорить лишь о самом факте совершения им этого преступления, условно абстрагируясь от формы вины, мотива и других компонентов, входящих в предмет доказывания по уголовному делу):

а) экспертными исследованиями следов на месте происшествия, показаниями свидетелей и другими доказательствами было доказано, что Петров на момент убийства Иванова был на месте происшествия;

б) при обыске в его доме или в другом месте или у иных людей обнаружен принадлежащий Петрову нож, которым, согласно заключению судебно-медицинской и физико-технической экспертиз, нанесены ранения Иванову;

в) у Петрова или у людей, которым он их передал, обнаружены ценности, опознанные свидетелями как принадлежавшие Иванову и находившиеся при нем в момент его гибели.

По моему глубокому убеждению (есть мнения и другие), неустановление хотя бы одного (и «всего лишь» одного) необходимого следствия, вытекающего из версии о виновности обвиняемого в совершении преступления, влечет неполноту и необъективность расследования, делает необоснованным привлечение лица к уголовной ответственности, влечет следственную, а затем зачастую и судебную сшибку в установлении виновности обвиняемого.

Именно этим можно объяснить следственную и судебную ошибки в деле «отцеубийцы» Дмитрия Карамазова в «Братьях Карамазовых» Ф.М. Достоевского. Как помним, казалось бы, нашли подтверждения все необходимые следствия, вытекающие из версии о его виновности: и присутствие Дмитрия на месте происшествия, и наличие у него орудия убийства (пестика), и несомненное и всем очевидное наличие мотива, и т. д. И всего лишь одно необходимое следствие не было подтверждено. Его можно сформулировать так: «Если Дмитрий Карамазов убил отца и завладел при этом тремя тысячами рублей, то, следовательно, эти деньги либо находятся у него, либо он их растратил, либо кому передал». Показания же Карамазова, что израсходовал он в Мокром не более полутора тысяч из «ладанки», и других денег у него нет и не было, ни следствием, ни судом опровергнуты не были; следовательно, необходимое следствие из версии установлено не было. Но, как нередко бывает и в настоящее время, «мужички за себя постояли».

Замечу, что в связи с принципиальнейшим характером этого положения я посвятил его обоснованию несколько своих публикаций [118] .

Завершая рассмотрение этой части вопроса о принципах построения и проверки следственных версий, хотелось бы вновь обратить внимание на повышенную необходимость корректного отношения к выдвижению систем необходимых и возможных следствий, вытекающих из сформулированной версии. Дело в том, что даже в немногочисленных работах, в которых рассматриваются эти проблемы, допускаются существенные и досадные ошибки в этом отношении.

Так, известный криминалист В.Е. Коновалова в несомненно интересной монографии, посвященной криминалистическим версиям [119] , анализирует следующий случай из следственной практики.

Неподалеку от жилых домов был обнаружен труп молодой женщины. В местах, прилегающих к нему, обнаружены следы тачки. Судебно-медицинская экспертиза пришла к выводу, что причиной смерти стала асфиксия; кроме того, эксперт установил, что потерпевшая была на восьмом месяце беременности и пыталась ее прервать механическим вмешательством. Эксперт отметил и наличие многочисленных царапин на веках и сетчатке глаз потерпевшей.

При изучении личности потерпевшей было установлено, что она жила в общежитии, будучи не замужем, тяготилась своей беременностью и неоднократно высказывала желание избавиться от плода. Из допроса свидетелей стало известно о существовании некой «тети Маши», предлагавшей женщине сделать аборт.

На основании этих данных следователь выдвинул версию: во время производства аборта наступила смерть потерпевшей, и абортмахерша, желая избавиться от трупа, вывезла его на тачке к месту, где он и был обнаружен.

Выдвинув эту версию, пишет В.Е. Коновалова, «следователь стал выводить из нее необходимые следствия, а именно:

1) местом производства аборта была квартира «тети Маши»; 2) в квартире могут оказаться следы преступления, а также носильные вещи, принадлежащие потерпевшей; 3) у «тети Маши» должна быть тачка, на которой транспортировался труп потерпевшей к месту его обнаружения; 4) к преступлению причастны иные лица, помогавшие «тете Маше» в транспортировке; 5) в помещении должен быть острый предмет, имеющий на себе следы крови, которым наносились царапины на сетчатую оболочку глаз потерпевшей; 6) повреждения сетчатки оболочки глаз потерпевшей наносились в целях «устранения облика лица, запечатленного в глазах».

Однако, на мой взгляд, очевидно, что положение, указанное в пункте 1 рассматриваемой системы, необходимым следствием из выдвинутой версии вообще не является: совершенно не обязательно, не необходимо, чтобы аборт был сделан в квартире «тети Маши». Это, в сущности, версия о месте совершения преступления, хотя и версия наиболее вероятная.

Подобные замечания относятся и к положениям, изложенным в пунктах 4 и 6 рассматриваемой автором системы. В первом из них – версия о наличии соучастников, во втором – версия о причине повреждения глаз потерпевшей.

Положение, указанное в пункте 2, чтобы считать его необходимым следствием из версии (а не возможным, как то следует из предложенной его формулировки), должно быть, думается мне, сформулировано в следующем виде: «В месте производства аборта имеются следы преступления и носильные вещи потерпевшей».

Третье необходимое следствие из рассматриваемой системы, по моему разумению, должно было формулироваться следующим образом: «у «тети Маши», как минимум на момент транспортировки трупа, имелась использованная для того тачка» (в свою очередь, она может быть ее собственной или заимствованной у других лиц).

Еще несколько необходимых положений, связанных с принципами построения и проверки криминалистических версий.

1. По каждому факту и обстоятельству, требующему объяснения, в процессе исследования преступлений надлежит выдвигать, формулировать и проверять все возможные, имеющие хотя бы какое-нибудь информационное основание, версии, насколько бы маловероятными они ни представлялись на первый взгляд. Ограничение здесь единственное: версии не должны быть, как говорят следователи, «лунными», т. е. не должны противоречить научно обоснованным фактам или строиться на основе предположений, не имеющих под собой научного теоретического подтверждения. Нельзя, например, в настоящее время всерьез выдвинуть и попытаться проверить версию о том, что расследуемое убийство совершено инопланетянами или зомби (впрочем, по поводу последнего предположения – о возможности совершения преступления зомбированным человеком – не все так уж очевидно: оно высказывается не только в детективах, но и обсуждается в достаточно серьезных научных публикациях).

2. Версии должны быть динамичными, подвергаться изменениям и корректировкам в зависимости от получения новой касающейся их предмета информации. Убедительный и интересный случай из следственной практики приводят в этом отношении украинские криминалисты.

На дне реки был обнаружен труп молодой неизвестной женщины. Он был завернут в старое поношенное одеяло, перевязанное буксирным канатом. При осмотре трупа обнаружили две ушибленные раны и рубленую рану на лице справа. На трупе имелись плавки и бюстгальтер. В месте обнаружении трупа, на берегу, просматривались нечетко выраженные следы автомобиля и след волочения. На основании этой информации была выдвинута и проверялась версия об убийстве на сексуальной почве мужем, сожителем, любовником или соперницей.