Чтение онлайн

Через несколько дней был проведен дополнительный осмотр места происшествия. В результате тщательного исследования дна реки был обнаружен труп неизвестного молодого мужчины с аналогичными, как и у женщины, ранами на голове и лице. Сходной оказалась и «упаковка» трупа. На теле убитого находились трусы и майка. Следов борьбы и самообороны на трупах не имелось. Расположение телесных повреждений, их характер, состояние одежды и содержимого желудков давали основание предполагать, что при жизни мужчина и женщина могли быть супругами либо состоять в интимных отношениях, спали оба на левом боку, убиты одним и тем же методом, с использованием одних и тех же или сходных орудий. На основании этой информации первоначальная версия претерпела изменения – была выдвинута, проверена и подтверждена в дальнейшем версия о совершении убийства этих лиц во время их сна в неком помещении из корыстных побуждений [120] .

3. Даже самая, казалось бы, наиболее вероятная версия может оказаться ошибочной, а самая, опять же кажущаяся маловероятной, подтвердиться. Два примера этого из следственной и судебной практики правоохранительных органов Воронежской области.

После обнаружения трупа изнасилованной и убитой Ивановой в ее доме был изъят принадлежащий ей дневник. Последняя запись в нем была о том, что ее накануне пытался изнасиловать ранее судимый за изнасилование и убийство H. и что, когда ее «отбили» от Н. друзья, он сказал, что все равно она от него не уйдет, что он ее все равно «достанет». Эта запись, данные о том, что Н. действительно ранее судим за указанные в ней преступления, а также то, что Н. видели с Ивановой в день ее исчезновения, очевидно, делали наиболее вероятной версию о совершении данного преступления именно Н. Он был задержан, дал «признательные» показания и, несмотря на то что спустя несколько дней от них отказался, заявил о своем алиби (кстати, подтвержденном несколькими лицами), затем был осужден за изнасилование и убийство Ивановой и приговорен к 14 годам лишения свободы. Более того, в отношении лиц, подтверждавших в суде алиби Н., были возбуждены уголовные дела о лжесвидетельстве.

Спустя несколько лет было объективно установлено, что изнасилование и убийство Ивановой совершил серийный сексуальный убийца Р. А ведь действительно на первый взгляд версия об убийстве Ивановой Н. не только имела фактическую основу, но и представлялась наиболее вероятной.

Второй пример. Утром в дверь квартиры директора одного из крупных воронежских заводов Л. позвонил мужчина. Открывшей ему дверь жене Л. он назвал свою фамилию (как впоследствии выяснилось, вымышленную) и попросил позвать мужа «по срочному служебному делу». Когда Л. вышел на лестничную площадку к незнакомцу, тот произвел в него выстрел в живот из малокалиберного оружия и скрылся. Л. от полученного ранения скончался на месте.

Из множества выдвинутых версий, пожалуй, наименее вероятной представлялась версия о заказном характере этого убийства (поведение преступника, использованное им оружие, «непрофессиональный» выстрел и т. п.). Но тем не менее расследование полностью и объективно подтвердило именно ее: убийство носило заказной характер, заказчиком его выступил заместитель Л., а исполнителем – один из рабочих завода.

4. Все выдвинутые версии подлежат параллельной проверке, но, разумеется (и иное психологически невозможно), с различной степенью интенсивности: в первую очередь наиболее интенсивно проверяются более вероятные предположения, объясняющие исследуемый факт или обстоятельство, затем иные… В то же время необходимо помнить изложенное выше: может подтвердиться именно менее вероятная версия. К процессу выдвижения и проверки версий не в полной мере применим принцип Оккама (его именуют «бритва», «лезвие», «скальпель» Оккама) о том, что не следует создавать сущности (в нашем случае – версии) без надобности.

Обеспечение оптимальной практической проверки сформулированных субъектом процессуального исследования преступлений криминалистических версий, выведенных из них необходимых и возможных следствий составляет ядро, смысл планирования этой деятельности.

Нельзя верить тем оптимистам, которые говорят, что они не планируют свою работу, свою деятельность. Этого не может быть в принципе. Человек, как когда-то было замечено классиком, тем и отличается от пчелы, что, начиная строительство, он имеет в голове образ желаемого строения.

Осенью перед выходом из дома каждый из нас смотрит на небо, слушает прогноз погоды и на этой основе решает, брать ему зонтик или нет. Студент, думая, пойти или не пойти ему на лекцию (по той же криминалистике), решает для себя этот вопрос исходя из своих пристрастий, интересов, иных многочисленных стоящих перед ним проблем, также требующих немедленного решения. А все это – уже планирование!

Не планировать свою деятельность, повторю, невозможно в принципе. Все зависит от качества этого планирования. Тем более, когда речь идет о столь сложном и далеко неинвариантном виде деятельности, как процессуальное исследование преступлений.

Планирование процессуального исследования преступлений, как и любая иная деятельность, основано на определенных принципах:

• индивидуaльность. Это означает, что определять стоящие перед субъектом задачи некоего этапа исследования им преступления, пути и способы их достижения можно лишь при полном учете специфики именно данного исследуемого уголовного дела. Как нет двух одинаковых преступлений, как нет двух одинаковых обвиняемых, так не может быть и двух одинаковых планирований исследования даже преступлений, относящихся к одному виду (скажем, двух убийств) или к одной категории (например, двух преступлений, совершенных несовершеннолетними или рецидивистами). Сказанное при всей своей очевидной, на мой взгляд, аксиоматичности отнюдь не исключает необходимости единого научного подхода к планированию исследования преступлений;

• научность – состоит в том, что:

1) в основе планирования должна лежать корректная постановка задач, предопределенных системой выведенных из каждой сформулированной версии необходимых и возможных следствий; напомню, что именно они поддаются практической проверке, а потому и формулируются в виде локальных задач того этапа исследования, на котором они должны быть проверены;

2) планирование исследования преступления с позиции принципа его научности в части определения задач, стоящих перед его субъектом, и способов их достижения должно основываться на максимально полном использовании для того всех достижений наук криминального цикла, в первую очередь теории судебного доказывания [121] и криминалистики (в частности, хотелось бы обратить внимание на весьма интересную работу А.В. Дулова и А.С. Рубиса «Основы формирования криминалистической теории доказывания». Минск, 2004).

Если в этой связи говорить о планировании расследования, то следователь должен постоянно следить за новейшими достижениями в области криминалистической техники, тактики и методик расследования отдельных видов преступлений и целенаправленно обращаться к ним при планировании расследования конкретных уголовных дел. Начинающему следователю, не имеющему серьезного следственного опыта, во многих случаях в основу планирования уместно положить так называемый программно-целевой метод, разработанный Г.А. Густовым и другими криминалистами. Интересные, имеющие ярко выраженную практическую направленность исследования этого вида следственной деятельности проведены А.М. Лариным в работе «Расследование по уголовному делу: планирование, организация» (М., 1970) и в уже упоминавшейся монографии «От следственной версии к истине», а также в книге А.С. Шаталова «Криминалистические алгоритмы и программы. Теория. Проблемы. Прикладные аспекты» (М., 2000). Надеюсь, что определенную помощь в планировании расследования для следователей окажут и мои разработки методических основ расследования преступлений [122] ;

• динамичность и этапность – заключается в том, что, во-первых, планирование постоянно корректируется на основе поступающей по делу информации как процессуального, так и непроцессуального характера; эта информация может обусловливать необходимость формулирования иных задач для данного этапа исследования преступлений, иногда – видоизменения уже запланированных задач, последовательности и способов их достижения. В общем, как когда-то говорили, «план – не догма».

Во-вторых, многие планируемые задачи могут решаться лишь поэтапно, в определенной последовательности, обусловленной и сущностью задачи данного этапа исследования преступления (например, для того, чтобы назначить дактилоскопическую экспертизу, необходимо получить образцы отпечатков пальцев подозреваемого), и требованиями уголовно-процессуального закона (скажем, вынеся постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, следователь согласно статье 172 УПК РФ обязан предъявить ему обвинение не позднее 3 суток с момента вынесения такого постановления) и т. п.