Основы русской филологии. Курс лекций
Шрифт:
Безусловно, одним из таких учебников был разошедшийся в списках трактат М. М. Сперанского «Правила высшего красноречия» (1792). В бытность свою профессором риторики в Александро-Невской лавре он написал этот трактат как своеобразную программу речестилевого преобразования России. Прежде всего обратим внимание на то, что к концу XVIII столетия уже не было сомнений относительно того, что слово «красноречие», утвержденное в науке М. В. Ломоносовым, рассматривалось как более предпочтительное по сравнению со словом «краснословие», бывшим более популярным в конце XVII века и, видимо, даже в петровское время. Поэтому и в названии трактата звучит слово «красноречие», а не «краснословие». Но затем последовательные выборки позволяют с уверенностью сказать, что термин слово и здесь более предпочтителен в сравнении с термином речь, а тем более с термином язык: ср., например, в названиях глав: «…О страстном в слове; …О расположении слова…» [Сперанский 1844: 5].
Посмотрим употребление терминов в самом тексте:
Риторика есть «наука изъяснять из природы души те поражения, которые мы испытываем при слове…»;
«Разделив предметы речи на несколько известных статей, они мнили тем оказать существенную услугу человеческому слову»;
«Главный предмет церковного слова, так как и красноречия, есть тронуть сердце…»;
«Доказательства… в слове суть то же, что кости и жилы в теле»;
«Под страстным в слове я разумею сии места, где сердце оратора говорит сердцу слушателей, где воображение воспламеняется, где восторг рождается восторгом»;
«Все мысли в слове должны быть связаны между собою так, чтобы одна мысль содержала в себе, так сказать, семя другой»;
«Слово есть род картины… без красок картина будет мертва…» (цит. по [Аннушкин 2002: 220, 222–224, 227, 228]).
Во всех приведенных случаях термин слово употреблен в значениях «самая речь», «способность говорить», «целый текст».
Слово в значении «отдельное понятие» (единица языка) встретилось лишь однажды: «…каждое понятие, каждое слово, каждая буква должны идти к сему концу (цели. – В. А.), иначе они будут введены без причины…» (цит. по [Аннушкин 2002: 227]).
Термин речь также встретился в значениях «целый текст», «способность говорить», но по частотности употребления явно уступает термину слово:
«…Чтоб целая речь в ушах просвещенных имела свое действие мало к сему бросить по места искры чувствия и силы…»;
«Разделив предметы речи на несколько известных статей, они мнили тем оказать существенную услугу человеческому слову»;
«Прекраснейшая речь без движения делается мертвою…» (цит. по [Аннушкин 2002: 219, 226, 230]).
Термин язык встретился при описании правил произношения и телодвижения. Очевидно, что этот термин уже имел переносный смысл «знак, символ чего-либо», поэтому автор использует его при объяснении мимики и жестов:
«Язык лица всегда был признаваем вернейшим толкователем чувствий душевных».
Язык по-прежнему связывается прежде всего с характером произношения в устной речи:
«Язык твердый, выливающий каждое слово, не стремительный и не медленный, дающий каждому звуку должное ударение, есть часть, необходимо нужная для оратора» (цит. по [Аннушкин 2002: 230]).
Теоретическое обоснование отсутствовало в трудах М. М. Сперанского. Более четкое определение данных терминов обнаруживается в трудах начала XIX в., в частности в трудах профессора Московского университета Алексея Федоровича Мерзлякова. В самом начале его «Краткой риторики» (1809) представляется понимание интересующих нас терминов и перечисляются основные словесные науки:
«Под словом речи вообще разумеется всякое словесное выражение наших мыслей и чувствований, расположенное в некотором определенном порядке и связи. Порядок и связь отличают искусственную речь от языка. Под словом языка, в пространном смысле, понимать надобно все правила речи, составляющие теперь три особенные науки: логику, или диалектику, которая учит думать, рассуждать и выводить заключения правильно, связно и основательно; – грамматику, которая показывает значение, употребление и связь слов и речей, – и риторику, которая подает правила к последовательному и точному изложению мыслей, к изящному и пленительному расположению частей речи, сообразно с видами каждого особенного рода прозаических сочинений» (цит. по [Аннушкин 2002: 248]).
Итак, речь – словесное выражение наших мыслей и чувствований. Она названа «искусственной», т. е. предполагающей искусство составления, в отличие от языка, которым пользуются в устной речи и который не требует искусства. Но язык «в пространном смысле» объединяет все основные словесные науки (грамматику риторику и логику).
Слову речь приписываются кроме общего значения словесного выражения мыслей значения отдельных видов и форм речи: публичных ораторских речей, когда начинается глава «Речи ораторские», и письменной речи, когда речь идет о «сочинении писем»:
«Слово речь в тесном смысле означает рассуждение, составленное по правилам искусства и назначенное к изустному произношению» (цит. по [Аннушкин 2002: 257]);
«Письмо есть не что иное как письменная речь одного лица к другому отсутствующему» [Там же: 253].
Таким образом, согласно А. Ф. Мерзлякову, существуют пространный смысл словаречь («словесное выражение наших мыслей») и узкий («тесный») смысл: устное ораторское «рассуждение» или «письменная речь».
Очевидно, что термин речь начинает приобретать значение научного термина, в то время как термин слово остается в прежней системе понятий. Термин язык в этом описании почти не задействован.
В дальнейшем описании применяем метод последовательного рассмотрения употребления отдельных терминов слово—язык—речь у разных авторов. В этом качестве были избраны следующие ученые-классики, создатели курсов риторики и словесности с 1813 по 1850 г.: Л. Г. Якоб, Н. И. Греч, Я. В. Толмачев, Н. Ф. Кошанский, А. И. Галич, И. И. Давыдов, В. Т. Плаксин, К. П. Зеленецкий. Поскольку каждый из перечисленных ученых является классиком русской филологии (и часто незаслуженно забытым), дадим краткую характеристику биографии и трудов каждого из этих ученых-русистов:
Людвиг Генрих Якоб (1759—1827), немецкий ученый, филолог, социолог, деятель Просвещения. Молодость его прошла в Галльском университете в Германии, где он стал профессором. В 1806 г. в связи с закрытием Университета читал лекции в только что открывшемся Харьковском университете, а затем переехал в Петербург. Деятельность Л. Якоба в Петербурге ознаменована выходом энциклопедического «Курса философии для гимназий Российской империи (1811—1817) в 8 частях, одной из которых было «умозрение словесных наук».