Чтение онлайн

Понимание словесных наук и их состава значительно отличается от современных толкований и кроме того имеет ярко выраженный национальный характер. В «Записке» Е. Р. Дашковой относительно плана деятельности Российской Академии намечены «сочинение Грамматики, Российского Словаря, Риторики и правил Стихотворения». Если «главнейший долг», как сказано в Предисловии, – «сочинение словаря», то три другие цели как раз и составляют «словесные науки»: грамматику, риторику и стихотворение (последнее слово надо прочитывать этимологически, т. е. «стихотворение» – наука о творении или правилах сочинения стихов). Словарь, конечно, не входил в словесные науки, но являлся основой для описания языка и выявления его качеств, которые будут неоднократно проговорены в различных контекстах: «обилия, красоты, важности и силы» [Словарь Академии Российской 2004: V].

Понятие «словесные науки» первым ввел М. В. Ломоносов в названии к «Краткому руководству к красноречию» (1747), где сказано о сочинении «в пользу любящих словесные науки» [Ломоносов 1952: 89]. До М. В. Ломоносова терминологическое сочетание «словесные науки» не встречается.

Небезынтересен не только состав «наук», но и история слова «наука». Первое русское сочинение, обобщающее состав наук вообще и филологических в частности – «Сказание о седми свободных мудростех» – написано в период после Смутного времени до 1620 г. и включает тривиум филологических «мудростей»: грамматику, диалектику и риторику. Основным именованием науки здесь служит слово «мудрость», но уже «первая мудрость Грамматика» называет себя в самопредставлении (по образцу представления Мудрости из Притчей Соломоновых) «честной наукой» [Спафарий 1978: 141]. В расширенной переделке «Сказания» Николаем Спафарием основное слово для обозначения науки уже другое – «художество», и само сочинение называется «Сказание о девяти мусах и о седми свободных художествах» (1672). О риторике же сказано: «Риторика есть художество, яже учит слово украшати и увещевати» [Там же: 31].

Очевидно, что речь идет о «свободных науках» (ars liberalis), но нигде эти науки не называются «словесными». В обозначении самого понятия наука конкурируют слова мудрость, художество, учение, наука. Ср. у Мелетия Смотрицкого: «Что есть грамматика? Есть известное художество благоглаголати и писати учащее» [Смотрицкий 1979: 4].

В первой русской «Риторике» 1620 г. отсутствуют два первых слова – мудрость и художество, но неизвестный автор-переводчик постоянно пользуется и в переводе и в собственных добавлениях словом «наука»: «…сию же науку сладкогласием или краснословием нарицает, понеже красовито и удобно глаголати и писати научает… паки же латинстии мудрецы риторику сию науку нарекли… Та же наука от Димоньтена, сииречь хитроречиваго, и от Маркуса Талиуша Кикерона… И того ради сию науку никто от философ не преминовал…» [Аннушкин 1999:21].

Как показали исследования риторических источников творчества М. В. Ломоносова, основатель русской науки знал именно первую «Риторику» 1620 г., а из риторик петровского времени – прежде всего «Риторику» Михаила Усачева (1699), к тексту которой восходят основные определения риторики и способов приобретения красноречия, предложенные великим ученым [Аннушкин 1999: 32–44]. Именно у Усачева «риторика есть наука добре, красно и о всяких вещех прилично глаголати». Ср. у других авторов: «…риторика есть художество добре глаголати» (Стефан Яворский); «…хитростъ добре глаголати» (старообрядческая «Риторика в 5 беседах») [Аннушкин 1999: 74, 95, 119].

Состав словесных наук до М. В. Ломоносова в сущности не определен – в него могут входить и грамматика, и риторика, и логика, и пиитика (стихотворство). Кроме того, существует богатая синонимика в назывании этих наук, свидетельствующая о борьбе за утверждение своего смысла, ср. многочисленные синонимы термина риторика: ветийство (через «ять»), элоквенция, красноречие, доброречие, благоглаголание и мн. др.

Словесные науки в Академии Российской отражены как в самом Словаре, так и названы в ряде сопутствующих текстов. В Словаре они определены как «науки, касающиеся до свойства и чистоты языка какого, в коих заключаются грамматика, ветийство и стихотворство» (V, 536). Те же науки изображены и описаны на серебряном жетоне-«дарике», который раздавался каждому члену Академии по окончании еженедельного заседания: «На обороте жетона изображен также в круге земной шар; на нем представлены: Неусыпность в трудах и бдящая под оными мудрость Афины греков, или Минервы в виде ночной птицы; в середине шара – Грамматика, открывающая разумение языка и общих познаний, под видом ключа; с одной стороны шара – Витийство под знаком Меркуриева жезла, с другой – Стихотворство в изображении Аполлоновой лиры. Сии три Словесные Науки, составляющие главные предметы занятий Академии, имеют целью и основанием своим просвещение ума, изображенное книгою, положенною под шаром на заветном четырехугольном ковчеге, с начертанием дня основания Академии: Октября 21, 1783 г.» [Красовский 1848: 23–24].

Каждое из обсуждаемых понятий заслуживает внимательного рассмотрения в контекстах наиболее авторитетных суждений, высказанных как виднейшими филологами-словесниками XVIII в., так и зафиксированными в Словаре Академии Российской. Очевидно, что словесные науки – это науки, которые позднее назовут филологическими, однако следует отметить, что слово филология вообще не встречается у М. В. Ломоносова, но оригинально обсуждается у В. К. Тредиаковского. После того как академик Миллер подверг критике рукопись «Краткого руководства к риторике» М. В. Ломоносова (1744) с рекомендацией написать такое же руководство по-латыни, 12 августа 1745 г. в Петербургской академии наук В. К. Тредиаковским было произнесено «Слово о витийстве». Он не только выполнил рекомендацию Миллера о толковании риторики как на латинском, так и на российском языке, но и дал истолкование филологии: «…полуденного солнца яснее, что вся вообще филология… самою вещию есть токмо что элоквенция» (цит. по [Аннушкин 2002:171]).

У В. К. Тредиаковского, создающего свое «Слово о витийстве» в параллельном переводе, основное слово – элоквенция: «Элоквенция общества управляет, умножает, утверждает». «Царица Элоквенция» повсюду сияет и объединяет все науки и знания, ибо все они «токмо чрез элоквенцию говорят». Слово «витийство» встречается у В. К. Тредиаковского, скорее, лишь как синоним слову элоквенция, служа средством синонимически разнообразить текст: «Толь изобильно вещами, или, лучше, неистощаемо есть витийство, что куда зрение мое ни обращу, везде оное токмо царствующее вижу. Да представятся в мысль самые человеческие общества, которых человеческому роду нет ничего полезнее, какой крепче другой союз найдется обществ, кроме той же самой элоквенции?»

Именно к этому времени относится утверждение в русской науке и литературном языке слова красноречие. До В. К. Тредиаковского и М. В. Ломоносова оно употребляется достаточно редко – гораздо чаще встречаются краснословие и красноглаголание (по нашим данным, впервые критически осмысленное красноречие встречается у протопопа Аввакума в начале «Жития»: «…не обык речь красити, понеже не словес красных Бог слушает… того ради и я не брегу о красноречии»). Если у В. К. Тредиаковского может встретиться лишь «премудрость красноречия», то именно М. В. Ломоносов дает этому слову ясное терминологическое значение.

Настойчивое размышление М. В. Ломоносова над сущностью новой терминологии словесных наук проявилось уже в названиях курсов: 1744 г. – «Краткое руководство к риторике на пользу любителей сладкоречия» (выделено нами. – В. А.): 1747 г. – «Краткое руководство к красноречию. Книга первая, в которой содержится риторика, показующая общие правила обоего красноречия, то есть оратории и поэзии, сочиненная в пользу любящих словесные науки» [Ломоносов 1952:19, 89].

Выбор подходящего слова из бесконечного ряда существовавших синонимов – «благоречие», «добрословие», «хитроязычие», «сладкоречие» и т. д. (их насчитывается не менее двадцати) – происходит именно здесь. Ломоносов останавливается на слове «красноречие» и, несомненно, сознательно редактирует во 2-м варианте определения § 1 – ср.: 1744 г. – «Риторика есть наука о всякой предложенной материи красно говорить и писать…»; 1747 г. – «Красноречие есть искусство о всякой данной материи красно говорить и тем других преклонять к своему об оной мнению» [Ломоносов 1952: 23, 91].

Факт ясного отделения риторики от красноречия доказывается в повторном именовании 1-й книги: «Краткого руководства к красноречию книга 1, содержащая риторику. § 1. Имя сея науки происходит…». Таким образом, риторика – это «наука», «учение», «правила», красноречие – «искусство», способность, умение «говорить и писать», но также и состав текстов словесности, если употребить взятый впоследствии термин. Говоря о «правилах обоего красноречия: оратории и поэзии», Ломоносов понимает под красноречием также совокупность текстов или словесных произведений – аналог будущей словесности. Это значение термина «красноречие» сохраняется и поныне, когда говорят о разных видах красноречия: судебном, политическом, духовном, академическом и т. д.