Чтение онлайн

Какие же науки входили у М. В. Ломоносова в «словесные»? Им, как известно, описаны две «науки»: «Российская грамматика» и риторика в «Кратком руководстве к красноречию». Входила ли логика по мысли М. В. Ломоносова в словесные науки – вопрос спорный. Терминология логики частично входит в риторику, например, приступая к «правилам о изобретении доводов», он считает должным «истолковать части и сложение оных из логики» [Там же: 154]. Отсутствие в наследии Ломоносова логики (при частом обращении к ней в риторике) не позволяет сомневаться относительно вхождения логики в словесные науки. На протяжении последующей истории риторики весь вопрос будет в том, в каких частях и размерах «логические основания мышления и речи» проникают в риторику.

Более точного выяснения требует вопрос о месте «поэзии» (еще не поэтики!) или «стихотворства» в ломоносовской классификации. Предлагая проект Московского университета, М. В. Ломоносов записывает должности двух профессоров: оратории и поэзии. Граф И. И. Шувалов оставляет должность одного – профессора красноречия (элоквенции). Именно эту должность и будут отправлять в дальнейшем И. И. Поповский и А. А. Барсов, а сама кафедра будет называться кафедрой красноречия.

Уточним терминологию ломоносовских «словесных наук». Термин «красноречие» имел отношение к 3 запланированным книгам и соответственно «наукам»: Риторике («учению о красноречии вообще»), Оратории (учению о прозе) и Поэзии (учению о стихотворстве). Красноречие в самом общем смысле, если такое сопоставление корректно, составит в будущем науку и искусство словесности (и вот почему «труды в словесных науках», как верно замечено в Приложении к тому VII полного собрания сочинений, включают также литературную практику [Ломоносов 1952: 890]; Риторика – «учение о красноречии вообще» – будет соответствовать общей риторике (которая рассматривает «правила» и для прозы, и для поэзии, ср. ломоносовские стихотворные примеры в руководстве); Оратория составит в будущем раздел частной риторики как учения о разных видах прозы; Поэзия будет соответствовать поэтике.

М. В. Ломоносов осуществил лишь первую часть своего замысла – он создал Риторику, но Оратория и Поэзия остались ненаписанными. Очевидно, что замысел написать Ораторию как учение о прозе осуществил Амвросий Серебренников, член Российской Академии, который опубликовал «Краткое руководство к Оратории Российской» в 1778 г. В нем автор прямо ссылается на Ломоносова как на своего предшественника, и это, кстати, был первый учебник на русском языке, написанный после М. В. Ломоносова.

М. В. Ломоносов называет и виды словесности, которые в обогащенном составе войдут в частные риторики и поэтики XIX в.: «…первым образом (т. е. «прозою». – В. А.) сочиняются проповеди, истории, учебные книги, другим (т. е. «поэмою». – В. А.) составляются гимны, оды, комедии, сатиры и других родов стихи» [Ломоносов 1952: 96–97].

Рассмотрим последовательно словесные науки, о которых говорится в Словаре Академии Российской. При этом будем иметь в виду, что каждая эпоха создает свой состав смыслов. Так, положительные оценки А. Красовского, адресуемые просветительской деятельности императрицы Екатерины, создаются в филологической терминологии первой половины XIX в., но никак не ломоносовско-екатерининского времени. Например, он пишет о «ее любви к нашей Словесности», о том, что «ее пример одушевлял к трудам любителей Отечественного слова», что «к пользе Отечественной словесности… возвышено Церковное красноречие языком Платона, Леванды, Георгия (Кониского), Анастасия (Братановского) и других витий» [Красовский 1848: 16]. Далее А. Красовский перечисляет виды отечественного слова, заканчивая «изящной словесностью» [Там же: 17]. Термин «словесность» является основным в филологической науке 40-х годов XIX в., однако он полностью отсутствует в текстах, которые создают и Е. Р. Дашкова и ее коллеги, приступая к написанию Словаря Академии Российской. Иначе говоря, как раз слова словесность ни Екатерина Великая, ни княгиня Е. Р. Дашкова не употребляли.

Впрочем, само слово «словесность» несомненно уже было известно в XVIII в. Словарь русского языка XI–XVII вв. отмечает это слово уже в XVI в.: «Словесность – . Влх. Словарь. С. 372. XVI в.». В XVIII в. это слово встречается в переписке с Берлинской королевской академией наук и словесности (1786) и Прусской академией наук и словесности (1792) [Летописи 2002: 725, 791].

В Словаре Академии Российской словесность находит толкование в гнезде «слово»: – «1) Знание, касающееся до словесных наук. Силен в словесности; 2) Способность говорить, выражать» [CAP: V, 536]. Обратим внимание на то, что это еще не «наука», а только «знание» или «способность». Но смеем предположить, что именно эта подсказка Словаря создала предпосылки для рождения и утверждения «словесности» как термина русской науки. Появление этого слова в Академическом Словаре имело важнейшее значение для его последующего осмысления и употребления множеством авторов первой половины XIX в.

Создателем и утвердителем «словесности» в педагогике стал скорее всего А. С. Никольский, первые сочинения которого относятся к 1790 году (анонимное издание «Логики и риторики»), а «Основания российской словесности» выдержали 7 изданий в течение 1807–1830 гг. Концепция А. С. Никольского приобрела влияние благодаря предельной простоте его схемы: «Словесность (дар слова) есть способность выражать мысли словами» [Никольский 1807: 1, 8]. Характерно, что сама словесность здесь еще не наука, а только «способность».

Показывая правила, по которым употребляют эту способность, словесность образует две науки: грамматику, научающую «правильному употреблению слов», и риторику, показывающую «способ, как располагать и изъяснять мысли». Характерно, что А. С. Никольский не употребляет термина «красноречие», но риторика определяется как «искусство располагать и приятно изъяснять свои мысли» [Никольский 1807: II, 1]. Таким образом, ломоносовское разведение риторики и красноречия у А. С. Никольского оказалось нивелированным. «Грамматика, риторика и поэзия» помещаются автором «совокупно, дабы все относящееся к словесности, преподаваемо было по одинаковой системе» [Никольский 1807: 9–10]. Эта совокупность «словесных наук», повторяющая «Словарь Академии Российской», тем не менее начинает существенно расходиться с ломоносовской.

Итак, лишь во времена писавшего свой исторический очерк А. Красовского «словесность» станет основным термином, обобщающим все филологические науки (примерно так же, как «элоквенция» у В. К. Тредиаковского). Симптоматична характеристика Академии, которая «своим бытием и первым цветущим возрастом» обязана тому попечению, которое оказывала Екатерина к «языку и словесности его». Сочетание «словесность языка» не могло появиться во времена создания Академического словаря, но оно вполне реально во времена создания исторического очерка А. Красовского.

В 40-е годы XIX в. термин словесность действительно станет основным в русской филологической науке. Так, в «Чтениях о словесности» 1837–1843 гг. профессора Московского университета И. И. Давыдова к «науке» относится объективная словесность, которая включает 3 больших раздела: 1) теория языка; 2) теория изящной речи; 3) теория слога. К области объективной словесности принадлежат грамматика и риторика, рассматриваемые применительно к конкретному языку или народу. К «творчеству человеческого духа» относится субъективная словесность – ее воплощением являются тексты словесности (это уже не «наука»!): поэзия и красноречие. Разделение красноречия и поэзии базируется на выражении в словесных произведениях «мира действительного, ограниченного» и «мира идеального». Родами красноречия являются история, философия, ораторская речь, родами поэзии – эпос, лирика, драма [Давыдов 1837:15, 19].

Такова перспектива развития словесных наук в России, которым в 50-е годы XIX в. грозили в некотором смысле распад и крушение. Ученым, поставившим под сомнение ценность прежних «словесных наук» и декларировавшим в России рождение нового понимания предмета (теперь уже под названием «науки о Слове»), стал профессор Ришельевского лицея К. П. Зеленецкий. Начав свое основное теоретическое сочинение с похвалы теоретикам риторики древности и с критики ее достижений со стороны нынешних «самостоятельных обработывателей», К. П. Зеленецкий совершенно определенно заявил о начале нового века в науке: «Только в последнее время, когда здание словесных наук распадается само собой, когда его заменяет Наука о слове (выделено мной. – В. А.), знамя которой на развалинах теории словесности первый у нас водрузил профессор Давыдов, когда труды свои посвящают этому предмету мужи, каковы В. Гумбольдт и Бопп, реторика как часть науки о слове может надеяться получить полное право гражданства в сфере наук точных, положительных; может сбросить свою схоластическую одежду и принять вид более естественный, более согласный с духом и с направлением нашего времени» [Зеленецкий 1846: 9]. Характерна попытка объединить «Науку о слове» с трудами основателей языкознания, которым, конечно, не были чужды «логосические» идеи божественного происхождения слова (языка). Рассуждения же самого К. П. Зеленецкого о «точности и положительности» нового понимания науки слишком напоминают декларированные и не всегда оправдывающие себя заявления позднейших «самостоятельных обработывателей» и реформаторов науки.

Показав историческую перспективу развития словесных наук от их создания до распада, имеет смысл вернуться к ясной и основополагающей терминологии Академического Словаря, как и содержательной стилистике его создателей, т. е. к тем идеям и стилю, с помощью которых ими описываются язык и отечественное слово.

«Сочинение грамматики и словаря – да будет первым нашим упражнением» – так сказано в программной речи Е. Р. Дашковой 1783 года. Грамматика определяется в Словаре как «наука, подающая правила говорить и писать правильно» [Словарь Академии Российской 2004: II, 316]. Характерен пример: Грамматика есть основание словесных наук. В 1786 году Академии были представлены сочинения Иоанна Сидоровского – две части создаваемой им Российской грамматики, а именно: о производстве и сочинении слов, а также Правила Российского правописания Василия Григорьева. По просьбе Е. Р. Дашковой свою Грамматику послал в Академию А. А. Барсов – и Российская академия воспользовалась ею для подготовки своего издания. Написанная П. И. и Д. М. Соколовыми «Грамматика Российская, сочиненная Императорскою Российскою Академиею» вышла первым изданием в 1802 году и многократно переиздавалась (2-е изд., вновь исправленное и дополненное, СПб., 1809; 3-е изд., СПб., 1819; 4-е изд., СПб., 1827) [Барсов 1981: 5].