Чтение онлайн

Чтобы поддерживать такой диалог продуктивно, следует помнить несколько правил:

а) тщательная подготовка, предусматривающая осведомленность журналиста обо всех других точках зрения на проблему, кроме точки зрения его собеседника;

б) преимущественное применение открытых вопросов, т. е. не предполагающих однозначного ответа да или нет;

в) обостренное чувство композиции у журналиста. Последнее требование означает, что собеседник может увлечься, а журналист обязан помнить и о регламенте, и об эффекте.

И еще: запомните, пожалуйста, что слово диалог означает беседу двух и более лиц. Нет никакого полилога, и если вам покажется, что он вдруг появился, загляните в словарь. Диалог — значит через слово.

Круглый стол. Первое правило круглого стола, обусловленное его историей, — равенство участников по статусу. За круглый стол приглашаются собеседники, ценные для аудитории своим личным взглядом на рассматриваемую общественно значимую проблему. Взгляды участников могут не совпадать, даже быть противоположными, и в таких мероприятиях роль журналиста может быть сведена к роли модератора, ведущего, уравновешивающего беседу и стремящегося дать возможность высказаться всем приглашенным в одинаковом объеме. Редко, но бывает, что журналист, участвующий в круглом столе, высказывает собственное мнение наравне с другими участниками; если это происходит, значит, этот журналист приглашен на круглый стол в личном качестве, т. е. он — один из равноценных участников, не ведущий.

Художественно-публицистическое интервью — жанр сейчас довольно редкий, к сожалению. Возможности его велики. Впрочем, как и трудности его проведения: журналисту следует быть на уровне собеседника во всем, ну или почти.

Рассмотрим сначала портретное интервью. Не будем повторять уже сказанное про демонстрацию личного интереса журналиста к данному человеку — это азбука. Не проявив личного интереса, вы не возьмете качественного интервью ни в каком жанре.

Поэтому сразу перейдем ко второму блоку требований. Они начинаются с формальных, но в данном случае чрезвычайно важных моментов.

Возраст и опыт. Престарелый академик вряд ли согласится на портретное интервью, в котором надо раскрыться перед восемнадцатилетним юнцом, даже если юнец — вундеркинд, эрудит, воспитанный человек с хорошими манерами и корректными глубокими вопросами. Между такими собеседниками может возникнуть непреодолимый психологический барьер, абсолютно естественный, объяснимый, но — барьер. Портретируемая сторона не обязана его преодолевать, а портретирующая может не справиться, поскольку просто еще не владеет достаточным инструментарием.

Время. Человек, достигший такого общественного веса, что его уже интересно портретировать, обычно очень занят. На неспешный многочасовой (или даже многодневный) диалог с журналистом ему надо не только выделить время, но и потом не пожалеть об этом горько, если портрет выйдет кривым. Т. е. сам журналист всей своей предыдущей (и, кстати, будущей) карьерой должен отвечать за уровень своего профессионального поведения.

Например, когда к президенту США направился журналист, имеющий репутацию «совести нации», президент принял его на своем ранчо и ответил на все триста (!) вопросов. Их беседа была опубликована, в том числе и отдельной книгой. Огромный тираж разошелся мгновенно. Вся страна заинтересовалась таким диалогом и растущим из него портретом высокого собеседника. Почему? Потому, что у журналиста уже была такая репутация, что на него не зазорно тратить время и президенту, и читателям; а во-вторых, журналист, способный сформулировать триста вопросов к официальному лицу, все возможные ответы которого уже вроде бы растиражированы во время его предвыборной кампании, — такой журналист сам по себе дорогого стоит. (Попробуйте сформулировать хотя бы сто вопросов к любому известному человеку! Причем вопросов качественных, не бульварных. Если не получается, тренируйтесь на близких и родственниках. Даже если вы тут же прослывете в своей семье занудой, не отступайте. Объясните, что учитесь на журфаке!)

Стиль. В каком бы журналистском жанре мы ни работали, мы прежде всего думаем о целевой аудитории, которой должны быть понятны. Работая в жанре портретного интервью, мы обязаны в первую очередь думать о персонаже, сохранять его черты, не стилизуя под аудиторию, не адаптируя ни его речь, ни его идеи. Это трудно, особенно если вы склонны к молодецкому веселью, а ваш собеседник рассказывает вам, что вчера по-своему доказал теорему Геделя.

Не случайно в тех же американских газетных кругах лет пятьдесят назад была выведена формула: кто есть идеальный интервьюер? Имелось в виду — вообще идеальный, на все случаи жизни, во всех жанрах. Ответ получился неожиданный и интересный. Идеальным интервьюером следовало считать миловидную замужнюю женщину с высшим образованием в возрасте слегка за тридцать, у которой есть дети. Если вдуматься, это глубокая формула, каждая часть которой говорит о многом. Например, почему дети? Потому что у человека, уже обзаведшегося детьми, предполагается обостренный интерес к социальным, политическим, экономическим проблемам, и это не праздный интерес, а живой, личностный. Он обеспечен вопросом: как будут жить в этом обществе мои дети? А почему женщина-идеальный-интервьюер должна быть замужней и «за тридцать»? Потому, предполагается, что она увереннее и спокойнее, чем молоденькая, которая только-только начинает свой «творческий поиск» мужа, т. е. кругозор ее как бы ограничен сиюминутными личными задачами.

Разумеется, очень мало журналистов, соответствующих этой формуле буквально. В нашем контексте все это следует понимать образно: уверенность, компетентность; личная заинтересованность, но при этом независимость, ответственность; привлекательность, коммуникабельность. Без этого своего набора вы вряд ли вызовете у другого человека желание позировать вам для портрета. Слово «позировать» здесь вполне уместно, потому что если вы договариваетесь с известной личностью о беседе, которая займет много времени, вы, естественно, открываете свои намерения. Собеседник соглашается именно на портретирование, значит, он будет невольно вкладывать в беседу и свои представления о том, каков бывает портрет: парадный, камерный, семейный и пр. Вам же, в свою очередь, придется вести интуитивный отсев: что говорится вам от души, спонтанно, а что специально, нарочито, для лучшей, так сказать, прорисовки (вами) складок на одежде (его). Ни один компьютер на свете не способен провести такой отсев сведений; это может только человек, только чуткий ум и зрелая душа.

Беседа-эссе встречается еще реже, потому что собеседники тут равны и высказываются свободно. Это не вопросы и ответы, а обмен репликами — мнениями, суждениями, выводами. Пьеса на двоих. Но одновременно это интервью как жанр, т. е. информационный продукт, предназначенный для обнародования и содержащий общественно значимую информацию. Кто же в таком случае оценивает ее общественную значимость, если собеседники равны? Оба оценивают? Но один из них все-таки журналист, т. е. представляет легитимное СМИ, у которого есть и концепция, и целевая аудитория, и все остальное. Значит, это игра?

Да, игра. Как и вообще любое интервью. Только выиграть в ней должен читатель. Оценив позиции собеседников, он либо примет чью-то сторону, либо найдет свое решение, но главное — он получит новое видение проблемы, расширит кругозор. Вот и весь секрет.

Беседа-эссе должна давать аудитории пищу для дальнейших размышлений. Конечно, говоря, например, о терроризме, журналист самим фактом разговора, темой дает аудитории пищу для размышлений, но кроме того должны быть если даже не высказанные, то подразумеваемые выводы, а для этого надо держаться рамок жанра: один спрашивает, а другой, чье мнение на эти полчаса объявлено интересным, отвечает. Аудитория внимает и делает свои выводы, которые на самом деле тонко подсказаны спрашивающим — журналистом.

Далее мы приводим несколько приемов, так сказать, одурачивания аудитории. Это перечень того, что гарантированно ведет журналиста-интервьюера к неприятностям вплоть до дисквалификации.

Журналисты, считающие себя опытными, очень любят давать всем остальным глубоко профессиональные советы, как брать интервью. Сюда входят не только правила хорошего тона и умение одеваться по ситуации (что правильно), но даже списки общеупотребительных вопросов (что неправильно).

Авторы таких вопросов, предлагая свой собственный набор, обычно оговариваются, что, дескать, знаем, что прием запрещенный, но не можем не протянуть начинающим руку помощи. Вот фрагмент одного из таких списков. Вопросник составлен «на все времена» и должен применяться, как считает его автор, в экстремальных ситуациях следующего типа: время еще есть, а спросить у героя уже нечего. Что делать? Применять «универсальные вопросы как сильнодействующее средство»? Некоторые советуют мысленно развернуть свою шпаргалку и спросить что-нибудь оттуда, четко понимая, что это халтура, что это только разок, что никогда больше такого себе не позволю.

Скажем сразу: ни в коем случае не составляйте для себя таких шпаргалок. Почему?

Сейчас мы прочитаем и проанализируем несколько «универсальных вопросов». (Все они цитируются по весьма уважаемому руководству для молодых, но ссылку мы делать не будем.)

1. Что вы почувствовали, когда советская эпоха ушла, а вы остались? (Автор вопроса рекомендует задавать его всем, кому за сорок.) 2. Как вы поступите, если однажды увидите красный флаг над Кремлем? 3. Если бы сейчас перед вами возник Гагарин, что бы вы у него спросили? 4. Какую человеческую слабость вы считаете непростительной? 5. Способны ли вы встать на колени перед мужчиной или женщиной?