Чтение онлайн

Александра была права. Для Альбена не было сейчас места опаснее, чем родная страна. Хенсель, даже если бы очень хотел оказаться снова дома, не собирался ехать никуда без Альбена. И это уже не зависело от задания, которое ему дал Большой Босс – Альбен и Хенсель были незаменимы друг для друга, поэтому Хенсель не собирался переступать через годы дружбы с Альбеном, как бы ему ни нравилась Саша.

– Вы правы, – вздохнув, сказал Хенсель, а затем заявил. – Любовь любовью, но Альбен, уж простите, мне дороже.

Тут он резко замолчал и закрыл рот рукой. Нервно сглотнув, он слегка отодвинулся от девушки и повернулся к ней боком. Его ошарашенный взгляд лихорадочно бегал из стороны в сторону.

– Неужели я сказал это вслух… – эта мысль била его в висок.

Хенсель имел неосторожность так проговориться. Он пожелал бы надеяться, что Александра ничего особого не заметит, однако Лебнир чувствовал себя от этого не лучше. Он не знал, что ему теперь делать.

– Что ты сказал? – спросила Саша, но когда Хенсель повернулся к ней боком, обеспокоенно произнесла. – Хенсель, тебе нехорошо?

Через несколько секунд Лебнир почти что успокоился и снова повернулся к Саше.

– Все в порядке, – ответил писатель. – Это, так, мысли вслух.

Александра не сводила взгляд с Хенселя. Почему вдруг Хенсель так странно себя повел? Сашу это взволновало, однако она старалась не показывать виду.

– Ну, бывает, – пожав плечами, произнесла она.

Хенсель несколько секунд собирался с мыслями, после чего все-таки решился на отчаянный шаг. Он переплел пальцы в замок, после чего поднял глаза на Сашу.

– Александра, я вам должен кое-что сказать, кое-что важное, – начал он сбивающимся голосом. – Если вы обзовете меня последними словами и прикажете удалиться, я не посмею поднимать эту тему больше и перечить вам.

Александра удивленно посмотрела на Лебнира. Из уверенного в себе воодушевленного рассказчика он в один момент превратился во взволнованного загнанного человечка. Эта перемена показалась Саше довольно странной. Однако она решила дослушать Лебнира и не перебивать его.

– Я не знаю, как подступиться к этому, поэтому, думаю, будет проще, если я скажу все так, прямо, – продолжал Хенсель. Его сердце бешено колотилось. Казалось, каждое новое слово давалось ему с трудом. – Конечно, неделя – это слишком мало для такого заявления, но я хочу, чтобы вы знали: вы… мне очень… нравитесь, Александра.

Сказав это, Хенсель шумно выдохнул и опустил смущенный взгляд. Александра сидела, не в состоянии выговорить и слова. Она понравилась иностранцу, который чуть больше недели назад сюда прибыл. Теперь она поняла, почему так волнуется Хенсель – видимо, для него было большим трудом – решиться на такой шаг выражения своих чувств и эмоций. Но сама Саша слышала такое в свой адрес впервые, поэтому она не догадывалась, что можно сказать в ответ. Саша просто сидела и удивленными глазами смотрела на Хенселя, чей напряженный взгляд все так же был опущен в пол.

– Знаешь, я тоже считаю тебя довольно интересным собеседником, – наконец, произнесла Александра, подвигаясь ближе к Хенселю, и улыбнулась. – Я думаю, мы прекрасно поладим.

Лебнир повернул к ней голову. Во взгляде девушки читалась искренность ее слов. Детскость и открытость в этой душе еще не были загублены жестоким черствым миром. Саша была еще совсем девочкой. Хенсель видел перед собой добродушного ребенка с чистой душой, но такого беззащитного. Хоть Саша и росла под опекой Ивана, самостоятельно защитить себя она вряд ли бы смогла в этом мире. Поэтому Хенсель спешил поскорее сблизиться с ней, чтобы иметь возможность защитить ее.

Хенсель легко улыбнулся, после чего выпрямился и облокотился на спинку дивана.

– Кстати, можешь звать меня просто Саша. Так будет проще, – предложила девушка.

– Хорошо, Саша, – согласился Хенсель. Его взгляд перестал быть таким напряженным. Лебнир снова стал собой.

– Расскажи мне еще про Берлин, – попросила Саша, подперев голову ручками. – Там, наверное, очень красиво.

Хенсель улыбнулся и начал свой рассказ. Он рассказывал, все так же воодушевленно жестикулируя. Внешне он смог подавить свое нервное состояние, однако внутри него все еще держалось волнение. Ему нужен был советчик. Тот, кто подсказал бы, что в этой ситуации делать. Обращаться к Ивану Хенсель не рискнул. Ему нужен был Альбен, поэтому после того, как у юной Александры кончились к нему вопросы, Хенсель направился к Альбену. Тот радушно принял друга, однако был весьма удивлен его обеспокоенным состоянием.

– Альбен, мне срочно нужна твоя помощь, – пролепетал Хенсель, нервно ерзая на диване.

– Я внимательно тебя слушаю, – произнес фон Дитрих, опершись о стол.

Хенсель выдохнул, после чего заявил:

– Я проговорился Александре, что она мне нравится.

На несколько секунд повисло молчание, после чего Альбен спросил:

– Она тебе отказала?

– Вроде как нет, – ответил Хенсель.

– Тогда в чем проблема? – недоумевал Дитрих.

– Я не знаю, что мне теперь делать, – произнес Хенсель, закусив губу.

Альбен усмехнулся.

– Тут я тебе не помощник, – разведя руками, произнес он. – Ты просишь о помощи человека, который, при желании может сделать все, что угодно, кроме того, что связанно с женщинами. Не забывай, из нас двоих ты у нас специалист по части любовных дел.

Щеки Лебнира залились легким румянцем, и писатель смущенно опустил глаза. Он не любил, когда ему об этом напоминали, однако Альбену это было простительно.

– Я понять не могу, с чего ты вдруг так запаниковал, – продолжил информатор. – Насколько я помню, тебе уже не впервой говорить подобное. Из тех, кого я знаю, помнится, ты говорил это Хельге, Эрике…

– Не напоминай, – попросил Хенсель. – Это было так, юношеское увлечение.

– А теперь что же? – теперь информатору самому стало интересно, что же произошло с Хенселем и почему он так странно себя ведет.

– А теперь другое, – ответил Лебнир. Он подпер голову рукой. Взгляд писателя стал каким-то странно печальным. Это еще больше подстегнуло интерес фон Дитриха.

– Что же? – поинтересовался он, все так же стоя и смотря на Лебнира с интересом.

В ответ сначала послышался тяжелый вздох, а затем только слова. Но голос Хенселя звучал как-то странно неуверенно, сбивчиво, что было несвойственно его неуправляемой натуре. Теперь уже состояние Хенселя начинало как-то беспокоить Альбена. Не случилось ли с ним чего?

– Я не знаю, как его объяснить… Это какое-то странно чувство, тяжелое, опьяняющее и ослепляющее, – произнес Лебнир. – Каждый раз, когда я смотрю на Александру, весь мир просто исчезает, и остается только она. Внешне она очень красива, не спорю, но ведь важнее всего душа.

Альбен слушал товарища. Казалось, Хенсель уже увлекся, но Альбен совершенно не намеревался его прерывать.

– Она ребенок, Альбен. У нее детская душа. Отзывчивая и добрая. Ей интересно все вокруг. Но, самое главное, она ничего не требует, – рассказывал Хенсель. – Вспомни девушек, с которыми я пытался наладить отношения: хоть ту же Хельгу. Все они даже после недели общения требовали водить их по магазинам, в кино, в клубы… Они все что-то от меня требовали. В свои молодые годы они уже знали, чего надо требовать от мужчин и прекрасно понимали, как привлечь их внимание. В какой-то момент я осознавал, что они все пытаются казаться взрослыми, неприступными и загадочными. Но я пытался найти среди этих размалеванных кукол ту, которая не будет от меня чего-то требовать, и которой нужен буду я сам, а не что-то от меня.