Чтение онлайн

— Проходи, капитан, садись, — Стангмаер выслушал уставное приветствие и указал на кресло. — Разговор у нас пойдет не совсем обычный.

Вронин внутренне собрался. Многие моменты давили на него, например, подразделение, которым он командовал всего неделю (получив звание галакткапитана и новую должность), напрямую не подчинялось управлению внешней разведки.

— Не напрягайся. Твое начальство в курсе, — словно прочитав мысли Кирилла, успокоил его Стангмаер и тут же спросил, не оставляя времени на раздумья: — Какие отношения у тебя с бывшим командиром подразделения капитаном Немершевым?

В рассудке Кирилла пронеслось множество мыслей, но ни один мускул на лице не дрогнул.

— Вадим Петрович очень много сделал для меня. Я уважаю его как человека.

— Сколько бойцов взвода придерживается той же оценки?

— Большинство. По крайней мере те, кто прослужил под командованием Вадима Петровича хотя бы год.

— Между капитаном Немершевым и подчиненными существовали трения?

— Нет.

Уилфред недоверчиво вскинул бровь.

— Так не бывает, капитан. Всегда есть недовольные. Кого-то не отпустил в увольнение, кому-то дал слишком большую нагрузку, придрался по мелочи, отдал необоснованный приказ в бою.

Взгляд Вронина стал колючим, и Уилфред мысленно усмехнулся: сейчас, похоже, произойдет нарушение устава и субординации, наслышан я о вашей вольнице в элитных спецподразделениях…

— Господин генерал, я хотел бы уточнить — это допрос?

— А если допрос? — Стангмаер тяжело опустился в кресло и исподлобья посмотрел на Вронина. — Адвоката потребуешь?

— Обойдусь. Но своего командира я порочить не стану.

— А ты уверен, что хорошо его знаешь?

— Я обязан ему жизнью. Капитан Немершев не из тех офицеров, которые прячутся за спины подчиненных. Он никогда не оставался на орбитальном КП. Всегда — подчеркиваю, — всегда шел с нами, под те же пули, что и рядовые бойцы.

— Это разумно? С точки зрения командира? Он что, искал смерти? Или зарабатывал очки популярности? — продолжал допытываться Стангмаер, нарочно провоцируя Вронина формулировками задаваемых вопросов.

— Господин генерал, я могу задать встречный вопрос? — Взгляд Кирилла похолодел, из него исчезло недоумение, на смену которому пришла мрачная решимость принятого внутреннего решения.

— Давай.

— Когда вы в последний раз лично принимали участие в боевой операции?

— Дерзишь, капитан? — Уилфред неодобрительно покачал головой, но все же ответил: — В последний раз я командовал операцией по зачистке известной тебе системы Эрихайма. Не скрою, это была неудачная миссия. Мы потеряли группу высадки, с планеты удалось вырваться только двум потрепанным в бою подразделениям. Наши силы попали в ловушку: обнаруженная военная инфраструктура, состоящая из трех баз Альянса, поначалу не подавала признаков функциональности. Тщательная предварительная разведка показала, что все механизмы находятся в режиме глубокой самоконсервации, однако, когда группы зачистки ступили на территорию двух опорных пунктов, произошла внезапная реактивация боевых систем, причем это явилось не следствием неправильных действий высадившихся подразделений: сигнал, пробудивший машины, пришел извне, из другой звездной системы, которую в тот момент нам вычислить не удалось.

Вронин слегка побледнел. Конечно, он слышал о той операции флота, но не знал, что ею руководил Стангмаер. Подробности, естественно, не разглашались, но он сам недавно побывал на Эрихайме и мог сопоставить свои личные впечатления со сведениями, полученными от генерала.

— Вы упомянули о трех опорных пунктах. Но мы зачищали только один…

— Правильно. Нам удалось подавить два очага сопротивления и полностью уничтожить средства гиперсферной связи. После этого было принято решение об эвакуации десантных групп и постановке планеты на карантин…

Стангмаер тяжело посмотрел на Вронина.

— Теперь, капитан, я жду исчерпывающего ответа на свои вопросы, касающиеся Немершева. Кем он был для подчиненных?

— Боевым товарищем. В некоторых смыслах отцом или старшим братом…

— То есть субординация в подразделении отсутствовала, так? — прищурился Стангмаер, машинально постукивая пальцами по широкому подлокотнику кресла.

— Нет, вы неправы. Языком устава этого не объяснишь. У Вадима есть какое-то особое чувство, он, как мне казалось порой, знает о войне намного больше, чем мы все вместе взятые. Я же говорю, обычными формулировками этого не передать…

— Хорошо, объясни простыми словами.

Вронин некоторое время молчал, затем, собравшись с мыслями, произнес:

— Вадим Петрович особенный человек. Многие бойцы взвода, как и я лично, обязаны ему не только жизнью… Взять, к примеру, меня, молодого лейтенанта, только что окончившего училище. Обычно в спецподразделения попадают после многих лет службы, но капитан Немершев подбирал личный состав взвода по иному принципу. У него существовало незыблемое правило: не более одного вновь прибывшего за полгода.

— С чем это связано? — поинтересовался Стангмаер.

— Капитан Немершев всегда лично сам обучал новобранцев, — ответил Кирилл. — Он взял меня в напарники и передавал опыт во время боев, часто закрывая грудью в критических ситуациях. Зато такие уроки запоминались навечно, ни одной ошибки никто из нас уже не повторял дважды. Он никогда не искал смерти, но порой казалось, что Вадим по какой-то причине не страшится умереть. Я как-то спросил его об этом, но прямого ответа не получил. Он лишь усмехнулся и сказал: «Дважды в одну воду не войдешь, Кирилл».

— Он произносил эти слова, понимая, что хочет высказать?

— Он всегда понимал, о чем говорил. Никогда я не слышал от него глупых, необоснованных приказов, надуманных суждений или несправедливых упреков. Для меня он эталон командира и человека.

— Ясно. — Уилфред сцепил пальцы рук в замок. — Что скажешь, Кирилл, если я сообщу, что Вадиму требуется помощь?

Вронин не был столь наивен, чтобы не понимать: если начальник разведуправления флота вызывает его и ведет подобный разговор, значит, у него есть какая-то цель, а Вадим попал в такую ситуацию, из которой невозможно найти выход, действуя обычными способами.

— Если дело касается моего командира, вы можете рассчитывать на меня.

— Есть несколько нюансов. Во-первых, я не могу тебе приказать. Во-вторых, операция будет проводиться неофициально, без поддержки флота, более того: в случае провала я не смогу выслать помощь.

— Тип, уровень противника? — Вронин не выказал сомнений или колебаний, он услышал то, что должен был услышать, а остальное не имело значения. Уилфред, глядя на молодого офицера, невольно испытал гордость — нечасто ему приходилось сталкиваться с такой спокойной, твердой верой в своего командира…

Значит, Вадим действительно заслужил подобное отношение к себе, — подумалось ему.

— Тип и уровень противника до конца неизвестны. Обстоятельства сложились таким образом, что капитан Немершев принял самостоятельное решение, проинформировав меня о том, что собирается нанести удар по системе Норман. Как оказалось, наша информация по данному миру, мягко говоря, далека от действительности. Мы считали, что в системе Норман существует планетная цивилизация, которая выросла на базе поселения, основанного Альянсом в период Галактической войны. Сведения, полученные от Вадима, опровергают эти данные. На Нормане продолжают функционировать боевые системы, более того, теперь я уверен, что сигнал, спровоцировавший реактивацию машин на Эрихайме, во время операции десятилетней давности, пришел оттуда. Таким образом, мы имеем задачу со многими неизвестными.