Чтение онлайн

— Я-с-м-и-и-и-н, — сказал кто-то.

Кирк слышал, как завязался разговор, но тот казался пустяком, просто звучал где-то рядом. Репутация утеряла вес, и не важно, что кто-то увидит на его лице эту глупую улыбку. Разве могут озаботить его такие мелочи? Он казался самому себе невесомым, его ничто не тяготило. Он только слышал, но не придавал словам значения.

— Ясмин, ты опять свои опыты проводишь?

— Все хорошо, Франц. Я помогаю этому мальчику понять, как нужно мечтать. Ты же знаешь, я часто помогаю новичкам. Я очистила его разум. Он вскоре сам бы понял… но я покажу ему много быстрее…

— Ты не понимаешь. Ты ему не поможешь.

— От того, что я попробую, вреда не будет. Я не вплетаю свою мечту в его сознание, я просто ограждаю его от чужих мечтаний. Он будет свободен. Миг или несколько часов…

— Он толл! Ты не научишь его мечтать: он просто не такой.

— Ты не прав, Франц. Это не так.

— Ясмин, это факт. Его проверяли. Его пустили в тренировочный зал вопреки запретам, касающимся даже нас. Потому что… Понимаешь, потому что у него нет шансов оказаться мечтателем.

Они еще говорили, но Кирк отвлекся. Тема их разговора показалась ничтожной в сравнении с его ощущениями. Вскоре голоса вовсе стихли, и за ними расстелилось долгое молчание. Кирк купался в бирюзовой жидкости. Она была вкусной и, как из заполненной до краев пиалы, расплескивалась вокруг от малейшего его движения. Кирк знал, что жидкость — это скопление мыслей, вспышки простых истин, живших в его разуме. Мыслей не всегда важных, но только абсолютно родных его духу.

Вдруг опять заговорила Ясмин:

— Я разбужу его, но сделаю это по-своему. Не волнуйся. Я все поняла. Не знаю почему оно не проявляется, но в нем это есть. Впрочем, это не так уж важно. Просто уйди, Франц. Ты мешаешь мне… Ты можешь помешать и ему…

Кирк не видел недовольства Франца, который несомненно понимал — Ясмин недосягаема для него, однако он явно желал иного расклада.

— Ты прекрати… Это бессмысленно, — кинул напоследок Франц.

Звук шагов быстро исчез. Мысли Кирка, представшие в виде жидкости, теряли густоту, они теряли и цвет, сливались с окружающим ландшафтом. Сквозь бирюзовую завесу пара он рассматривал серый мир, словно через запотевшую линзу. Видел скульптуру из механизмов «мэрии» Изнанки, он видел школу и небо. Он смотрел откуда-то сверху на белокурую девушку, склонившуюся над его торчащими из куста ногами. Она запела опять, и по ручью ее мечтаний мальчишка полетел ввысь. Кирк оглянулся, но площадь оказалась так близка. Не более тридцати метров отделяли Кирка от Ясмин. Кирк полетел дальше и выше. Теперь он знал, что движется намного быстрей. Обернулся — все по-прежнему — плитка площади и куст в нескольких десятках метров внизу. Почему он остался на месте?!

Он пытался и пытался, но безрезультатно, а потом утерял поток мечтаний Ясмин и его резко потянуло вправо.

Он посмотрел на землю, переливающуюся красным, желтым и синим. Его тянуло туда, к саду Изнанки. Он полетел. И привлекли мальчишку не яркие цвета. Его там что-то ждало.

У скамьи с медным королем Кирк мягко приземлился и увидел лежащую на раскрытой книге статуэтку. Вдруг он почувствовал на затылке руку. Она тормошила волосы мальчишки, легко надавливая в основание черепа. К его уху кто-то наклонился, и Кирк услышал сбивающееся дыхание. Из-за плеча вдруг вывалилась чья-то толстая рыжая коса, а женский голос произнес: «Ты будешь моим мальчик, и тогда все у тебя получится. Ты станешь наконец великим!..»

Кирк обернулся, но косы, будто и не было, а за спиной повисло облако красно-рыжего пуха, который быстро растрепал сквозняк. Вдруг в уши врезался писк. Кирк зажал их ладонями и повернулся на звук. Фигурка человечка с птичьей головой визжала. Кирк шагнул к скамье, наклонился. Он коснулся статуэтки… и открыл глаза.

Над головой блистало небо, а солнце этого мира плясало. Оно двигалось быстрее, чем ему полагалось. Куст жасмина скрывал часть обзора, и вскоре солнце скрылось в его зарослях. Беккет не осознавал, но солнце не изменяло скорости. На самом деле Кирк несколько часов лежал и почти не думал, рассматривая небо.

Наконец он пришел в себя и присел.

Куст посеревшего жасмина уже не пах, да и Ясмин ушла. Кирк остался один. Безлюдный город и недвижимая природа. Часы на башне Школы Мечтателей показывали половину третьего. На циферблате отмерили 24 числа, а значит жители Изнанки, отдавшись воле ночи, отдыхали в своих постелях.

У Кирка в руке оказался бумажный лист. На нем изящным каллиграфическим почерком вывели слова из песни, которую минуты (или часы) назад напевала Ясмин:

— Учиться где?

— Смотри в себя.

— Узнаю как?

— Не заблуждайся в средствах.

— Расскажешь?

— Не моя судьба.

— Судьба?

— Что, пошутить уж мне нельзя?

Ответов нужных нет, вопросы не составить:

Грех — выдумка, и добродетель — враг.

Ищи себя, коль жизнь свою намерен ты истратить

Иль промечтай себя, придумай свой шебрак.

— Я не могу без правил жить.

Во что-то верить нужно, должно мне любить…

Я должен то, и должен я постичь все это…

— Мне жаль сейчас, но жалость не о том.

Я о своем потраченном желаньи.

Нельзя мечтать о счастии чужом,

Нельзя учить других устройству счастья.

— Не понял я.

Скажи ошибка в чем?

— Она в тебе.

Ты ищешь, где ошибка.

— Но как понять?

— Прими себя.

— Куда принять?

— Все! Я ушла…

Ответов нужных нет, вопросы не составить:

Грех — выдумка, и добродетель — враг.

Ищи себя, коль жизнь свою намерен ты истратить

Иль промечтай себя, придумай свой шебрак.

— Я не могу без правил жить.

Во что-то верить нужно, должно мне любить…

Я должен то, и должен я постичь все это…

— Мне жаль тебя, но жалость не о том.

Я о своем потраченном желаньи.

Нельзя мечтать о счастии чужом,

Нельзя учить других устройству счастья.

Посыл песни Кирк не уловил. Когда ее пела Ясмин, смысл представлялся в ракурсе очевидного, сейчас же казался бессмыслицей. А видения? Они имели значение или были сновиденческим сумбуром? Доказывала ли Ясмин наглецу Францу, что Кирк одарен мечтами, или это вообразило эго Беккета?

Кирк поднялся и его сразу сразило головокружение, он вновь присел, опустил голову и сосредоточил взгляд на топорщащейся на животе рубахе. В глазах долго не прояснялось. Руки, одежда, коленки, — все тряслось, дрожало, а по носовым пазухам скользил колючий холодок.

Он сжал кулак и, не глядя, запихнул лист в карман пиджака, изрядно смяв его. Текст песни, пожалуй, стоило вкрадчиво осмыслить, как только он… А ведь ему надо было…

Кирк поднял глаза. Сад… Ведь он шел в сад!..

Однако центр его внимания перескочил в текущее событие, ведь на него НЕ ползла — НЕСЛАСЬ — эта цветастая радуга! Она проскользнула под ним и, продолжая пульсировать, помчалась к крыльцу школы, о которое ударилась, не посмев его окрасить. В мальчишке вопило желание вскочить и умчаться с радуги прочь. Он так и сделал. Быстро он добрался до бесцветного крыльца школы. Остановился, не сообразив, что головокружение невзначай отступило. Радуга избегала контакта не только со ступенями, но и со школьными стенами. Они, будто бетонная пристань, удерживали ее у своего подножия.