Чтение онлайн

Кто это делает?

Впрочем, какая разница! Кто поможет ему? Вот, что важно!

Люди! Мечтатели! Живые люди!.. Где вы все?

В светлой ночи Изнанки не было ни души. Впрочем, возможно именно чьи-то души пугали мальчишку. В хаосе мыслей Кирк вспомнил о диске для перемещений. Просунул руку в карман, но диска там не оказалось.

Невидимку вероятно позабавила эта сцена. Женский смех становился то громче, то тише. Кирк понял, что насмешило ветер. Огибая ветви, подбрасываемый невидимыми руками, летал его диск для перемещений; его спасительный шебрак — надежда убежать отсюда.

— Скотина! — крикнул мальчишка, и сам оторопел от своего косноязычия, но сразу добавил: — Тварь! Пугать, да?! Да пошел ты, скотина! — Он закрыл глаза и ощущая свою беспомощность опустился на колени. Он попытался успокоиться, притвориться безмятежным. Минута-две борьбы с собой, и он взял себя в руки.

Смех стих, и ветер ослаб. С Кирком опять заговорили. Спокойным тоном вещала невидимая женщина:

— Все врут. Она врет больше других, но твой отец не лучше. Подарок подарить забыл. Но еще хуже, что он не доверяет… Он презирает… Ты сильный, ты могучий, ты умный, а он завидует…

Такое с трудом выстроенное спокойствие уже разваливалось на части. Ветер будто бы знал, чем мальчишку уязвить. Кирка затрясло. От гнева, от обиды, от смеси подавленных чувств, оживших под напором страха. Он слабо соображал. «Отец? Мой отец врет? Завидует?» — спрашивал он себя.

— Именно так, — ответили мальчику на его мысли, которые он не озвучил.

«Не может быть! Отец всегда был честен со мной», — но тут Кирк вспомнил, что мечтательные свои способности, да и многое другое отец скрывал. Он перестал брать сына в дальние поездки. Он посещал другие миры и не собирался делиться с ним секретами. Если бы не случился тот хаос в Воллдриме, возможно Кирк никогда бы не узнал о существовании серого мира, да и других миров!

— Ты понял. Ты все правильно понял. Он врет…

— И она врет, — добавил мужчина. — Она не знает, что врет. Пэээээн… нееее… знае…

Кирка укололо осознанное им вдруг предательство отца. Сын не стал на защиту чести своего кумира. Еще месяц назад, но бы разорвал любого, посягнувшего на святыню Кирка, на эталон всего на свете — на Кирилла Беккета! Сомнения Кирка, да и любопытство давно решили какой вопрос он задаст следующим:

— Статуэтка? В ней все дело?

— О, да! Уничтожь ее, и ты получишь многое. Ты станешь самым-самым, во всем мире равных не найдешь.

Тут ему в голову прилетел какой-то камень. Кирк рефлекторного зажмурился, схватился за лоб и резко убрал ладонь. Хорошо же он приложился во время падения. Он посмотрел перед собой. У разодранной на колене штанины в траве он обнаружил не камушек — пуговицу! А ведь именно такая пропала с его пиджака.

— Откуда?.. — удивленно спросил он, рассматривая находку.

Тот самый знакомый ему голос, несколько минут назад уныло пропевший всего одно слово: «Любимая…» заорал так, что ушам стало больно:

— БЕГИ, малыш! БЕГИ! Не слушай ее и забери свою пуговицу! Она больше не увидит тебя, у нее больше нет твоих вещей. БЕГИИИИИИИИ! — на Кирка посыпались сливы. Мохнатую пихту над головой мальчишки рвал ураган, а невидимый мужчина все орал: — Беги! Быстрее беги!

— Степан, — прошептал Кирк. Он наконец сообразил кто обращается к нему.

Ветреная стихия резко ослабла. Что-то происходило. Кирк осматривался. Где старик, где он прячется?

А может Степан слился с ветром?

Кирк не мог понять, что происходит, но аура тишины возвращалась, а запахи, как и положено на Изнанке, исчезали. Радуга уползала из-под его ног и стремительно уносилась в сторону арочного входа, потом она остановилась и поползла обратно, вновь замерла, словно не могла решить, куда ей двигаться. Она дергалась и растягивалась, металась туда-сюда… Возможно Степан боролся с ней, выигрывая время для… Кирк, очнувшись от оцепенения, и, осознав слова старика, вскочил и помчал прочь.

Случившееся теперь уж точно не походило на проделки учеников-мечтателей. Ветер будто бы читал его мысли, он знал о статуэтке и о подозрениях мальчишки-Беккета.

Черная земля и серый безликий сад с редкими вкраплениями цветастых лоскутов мелькали перед глазами мчащегося что есть сил ребенка. Постыдный страх опять победил столь могучий разум Беккета. Задыхаясь, то ли от устали, то ли от вихря домыслов о творимом вокруг кошмаре, Кирк остановился. Почему это происходит с ним постоянно? Почему он не может победить страх? Он не ребенок! Он практически мудрец, он настоящий исследователь! Но, все же… как страшно, как нестерпимо страшно!

Кирк долго пытался успокоиться, он проделал несколько попыток переключиться к размышлениям, и только спустя несколько минут ему удалось чуть сбавить напор эмоционального буйства.

Что же делать дальше? Идти к воротам? Но там эта проклятая радуга!

Вскоре Кирк сообразил: надо перебраться через забор, желательно подальше от входа, у которого призраки рвут на части жуткую радугу. Он пытался отвлечься, шел неторопливо, настороженно рассматривал окрестности, окидывал взглядом кроны деревьев, ища движение. Временами ему хотелось бежать. Но смысл? Паника враг ума, он сдерживался. Надо просто продолжать идти! Он вспоминал слова Степана, и в какой-то момент заметил, что давящая сердце жалость к старику ярче, нежели он ожидал в себе обнаружить. Кирк вспомнил смех ветра и летающий диск. Степан пытался защитить его? Он превратился в ветер, слился каким-то непостижимым образом с этим миром, стал с ним одним целым? Но почему это случилось со стариком? В спасение ли? А может в наказание?..

А что пуговица? Неужто дух Степана отобрал ее у невидимого злодея?..

Что за бред? Впрочем, если это бред, то и голоса, и летающие духи должны быть бредом… но нет, это самая настоящая реальность! Беккет раскрыл ладонь и посмотрел на пуговицу. Неужели из-за этой мелочи он попал на аудиенцию к мертвецам?

— Так, хватит пугать самого себя! — сказал вслух Беккет. — Идем дальше, — уточнил он собственный план.

Минут через пятнадцать Кирк уже стоял у границы сада. Узоры металлической ограды позволяли взобраться по кованным ее фрагментам наверх. На ограде на желтой веревочке висел диск-шебрак. Его будто бы специально сюда повесили, чтобы Кирк нашел его. Беккет сглотнул ком в горле, и неуверенно схватил диск, сжал его. Открыл глаза — он все еще стоял в саду. Он потянул за диск, и веревочка порвалась, упала на землю, а диск остался в руке Беккета. Мальчишка попытался переместиться еще не раз, но ничего не вышло.

С минуту, до легкого онемения в плечах, прижимаясь спиной к забору, он рассматривал периметр, стараясь не замечать желтую ленточку, что лежала у носка ботинка. Похоже пугать его больше не планировали. Еще несколько попыток переместиться — все тщетно!

Немного успокоившись и в очередной раз совладав с собой, Кирк рассмотрел диск. Через блестящую сторону шебрака проходила глубокая неровная царапина. Отец утверждал, что крайне сложно повредить подобные предметы мечты. Вот и чудо — шебрак испорчен! Жаль только, что от чуда этого ничем чудесным даже не веяло.

С приличными усилиями, перебарывая ощущение, что за ним наблюдают, Кирк перебрался на другую сторону. Он мельком оглянулся на сад и быстро зашагал прочь.

Не меньше получаса займет у Кирка путь к изнаночному дому Беккетов. Придется идти пешком, ведь диск хоть и найден, но совершенно бесполезен. Но главное Кирк выбрался из сада и, как он надеялся, теперь ему ничто не угрожает.

Этот день, или правильней сказать сутки, насытили действительно серые будни (а какие еще могут быть будни в сером городе?) весьма знаковыми происшествиями. Знакомство с Ясмин, ее мечтательные песни, создававшие странные, но прекрасные видения… Элфи куда-то запропала, а это так не походило на малышку Смолг. Она обещала прийти, но так и не появилась. Впрочем, она не обещала, она передала через свою маму… она передала эту записку: «Ищи меня у медного короля». А еще Кирк говорил с ветром, он слышал голос пропавшего ворчуна-старика, который пару дней назад орал на детей и призывал призраков проучить их.