Чтение онлайн

Пройдя половину пути, Кирк уже ловил в себе мысли поинтересней. Если уж он пережил нападение призраков, тогда самое время решиться на что-то посущественней. Пора наведаться к туману!

— Кирк! — сказал кто-то совсем рядом.

Мальчик в ужасе отпрыгнул.

— Что с тобой? Ты где был? Я ищу тебя уже часа четыре, — строго спросил запыхавшийся Кирилл Беккет, опускаясь на дорогу. Раскрасневшиеся глаза и встревоженное выражение на лице отца: похоже он прилично налетал по Изнанке в поисках сына.

Ссадина на щеке, изуродованный лоб, порванный пиджак и брюки, да и полоса на шее от чуть не придушившей Кирка сумки: сынок явно не в библиотеке засиделся.

Отец, приметив все это, понятное дело смягчил тон:

— Ты в порядке? — спросил он.

Сын выдохнул, а в голове промелькнуло: «О, чудная мечта! Отец! Ни призраки, ни голоса и не сошедшие с ума Степаны!..»

После пережитого в саду, Кирк как никогда обрадовался их встрече! Перед ним живой человек! И не просто человек, но отец!

Сейчас он не думал о том, что ветер говорил о нем. Он вспомнит об этом позже, когда отдохнет и займется перевариванием новых открытий. Он будет искать подтверждения, опровержения, он больше не станет доверять словам. Он перепроверит, сделает выводы, выстроит логические цепочки и тогда решит, что делать дальше. Сейчас, уставший и напуганный ребенок едва сдерживал себя, чтобы не кинуться к отцу и не обнять его. Однако Кирк, как обычно, удержался от порыва.

— Я в полном порядке, — сказал сын. — Просто диск для перемещений поломался.

— Разве это объяснение? Да и возможно ли подобное?

— Это факт! — ответил Кирк и с ехидной улыбкой протянул оцарапанный шебрак отцу.

— Мам, маааамаааа? — Элфи присела рядом с мамой на длинный туалетный пуф и пристроила свою кудрявую головку к маме на колени. — Чего делаешь? — девочка сладко зажмурилась, готовясь к принятию неминуемых нежностей.

Сейчас ее приласкают, может быть причешут…

Элфи обожала, когда мама отдавала все свое внимание ей. С папой было здорово беседовать и дурачиться, а мама… Она такая добрая, веселая… Бывало мама гладила Элфи по спинке и при этом нашептывала на ухо придуманные на ходу истории. Неспешный голос Магдалены убаюкивал Элфи, но одновременно пробуждал на ее голове тысячи «мухиных лапок».

Но сейчас Магдалена не торопилась. Она взяла массажную щетку и, глядя, не то в зеркало, не то сквозь него, стала собирать свои волосы в высокий хвост. Элфи хмыкнула:

— Нет, меня! Меня расчесывай!

Магдалена встрепенулась:

— О, Элфи! Моя дочурка, — она наклонилась и поцеловала Элфи в макушку. — Кучеряшки-барашки мои любимые, — сказала мама и почесала дочку, словно кошку, за ухом. Элфи замурлыкала. Если, конечно, можно назвать мурлыканьем всякие «дры-ды-ды» и «дрын-дын-дын». — Тебе бы поучиться у Фелиссии.

— О, точно! А где она? Кисюля, ты где спряталась? — Элфи хихикнула в кулачок и приподнялась.

— Да вот же она, на перине лежит, под моим халатом.

Элфи высвободилась из объятий мамы и переключилась на кошку. Теперь чесали ушко «царице» матраца.

Магдалена наблюдала, но как-то отчужденно. Она все чаще блуждала в своих мыслях далеко-далеко. Впрочем, не так уж далеко, если перевести на расстояние.

Если выйти из обиталища Смолгов и двигаться прочь от центра города, тогда, минуя двадцать три дома, попадешь на широкую дорогу, вымощенную шершавыми плитами. Шествуя по дорожному полотну, требуется отсчитать шестьсот семьдесят шесть таких плит.

То место узнать нетрудно: разинув клюв, на пьедестале у левой обочины стоит застывшая скульптура треххвостой птицы. А за ней, в переулке, прячется дом с зеленой дверью, где живет Кристиан Хванч. Так запросто можно добраться до места, которое влечет, не дает Магдалене покоя; не сложно дойти туда, куда сложно решиться пойти.

Неуверенность обжилась в сердце Магдалены, сомнения правили ее мыслями вот уже больше года. Магдалена не могла сосредоточиться. Чудо, жившее в душе мечтательницы, крошилось словно мел, которым тысячи раз писали одну и ту же фразу: «Нельзя себе позволить!» Ее захватывала печаль, а безмятежность уступала чувству вины. Что же Магдалена получила от той давней любви? — лишь ночи без сна и отчуждение мужа… Могло ли все наладиться, если бы Генри не отстранился? Любит ли Магдалена своего друга-огородника? Любила ли она Генри или ей это причудилось?

Генри не верит ей — Магдалена приняла это за истину. Сама, не спросив его. Но что печальнее, она была благодарна Генри за его отчуждение. За то, что он отдалился, а теперь вовсе ушел в мир Зеландера. Ушел в поисках возможности спасти Воллдрим. Убежал, потому что увидел в жене то, чего видеть не мог. Да, она была благодарна ему за это, но в то же время ловила в себе ярость, направленную на мужа, по тем же самым причинам. Его любовь, его нежность, забота — она бы вновь стала собой… Она бы вновь полюбила его…

Или нет?

Голос Элфи, заставил ее сжаться, притвориться, вспомнить…

Супружеская спальня в привычных изнаночных расцветках. Небрежность — здесь давно не прибирали. Вечно разобранная постель, туалетный столик, на нем чашки и тарелки, окно во всю стену и тюль с одного краю без пары петель — видно кто-то дернул, оборвал; тусклый свет и полное безразличие к уюту. Какая разница? какая разница…

— Мам, а папа когда вернется? Ты знаешь когда?

— Не знаю, милая. Он…

— Я знаю, он спасет наш Воллдрим! — заявила Элфи. — Папа хороший мечтатель, он справится с этим!

— Да, хорошая моя, папа прекрасный мечтатель. Он спасет город. Мы сможем вернуться в Воллдрим, — вдохновенные слова прозвучали, как некое сожаление.

— Я скучаю по Воллдриму и по нашему дому. Мы вновь его отстроим? Но знаешь, мам, я так рада, что хотя бы Кирк теперь здесь. Только мне немного жаль, что он не мечтатель. Он мог бы стать крутым мечтателем, если бы… — она махнула рукой, видимо решив не заканчивать свою мысль, и чмокнула кису в ее мокрый носик. — Он и так очень крутой. Такой умный… Ужас какой умный!