Чтение онлайн

— Я там пожары устроил… Ну и нечто схожее с тем, что вы намечтали. В нескольких местах по городу. На всякий случай. Завтра и через недельку повторю что-нибудь такое опять, чтобы уж точно вас не заподозрили. Так что включайте фантазию и пишите правдоподобный рапорт, — сказал он с лицом, на котором не дрогнула ни одна мышца. Вновь исчез.

— В нескольких местах?.. Всего лишь за пару минут?! — спросил недоуменный следователь.

Не получив ответа, он про себя восхитился новым знакомым и его способностям. Кстати стало ясно, что в случае необходимости, эти самые мечтатели перебьют все многотысячное войско без каких-либо проблем. Можно смело утверждать, что мечтатели позволяют военным тут находиться. Но сколько времени они будут позволять?..

Стало совсем тепло. Крабов прикурил. Высушенные странным действом сигареты были не то чтобы противными, но привкус присутствовал, плюс валериана…

Он повязал полученный от Рэмона ограничитель себе на щиколотку и смачно плюнул. Прочистил горло, прокашлялся, отплевался…

Уже скоро Крабов шагал на север в самую гущу событий, найти которые не составило труда. Он бросил полупустую пачку в снег. Дурман от трав почти прошел. В паре километров отсюда летали вертолеты, шныряли прожекторы и слышались звонкие команды, изрыгающиеся из громкоговорителей. Он ринулся туда и у первого же встреченного им офицера стрельнул сигарет, получил в мобильном медпункте повязки на щеку и запястье, снял с чьего-то плеча бушлат, закутался, а потом с головой окунулся в расследование нового «явления колдунов».

***

Несколько магических происшествий в течение последних трех недель в разных частях города, но этим занимались нынче другие. У Крабова же наступили дни рутины. Он изучал карты Воллдрима, исследовал заброшенные дома.

Итак, улица Сосновая, дом 18. Занесенный снегом почти до крыши дом. Как Крабов не сопротивлялся компании, но пришлось привлечь работяг, а именно солдатиков. Они расчищали сугробы. Согласно карте, этот дом находился в пределах зимы, которая, то опускала снег на землю, то вбирала его обратно в небеса. Однако дом номер 18 по странным… Хотя, чего кривить душой? Для этого места странности были обыденными и поднимающийся в небеса снег, считался нормальным. Так вот, снег на этом доме лежал сугробом: и не падал, и не взлетал.

Солдаты расчистили проход к дому, обнаружили дверь. Следователь пробрался внутрь, а солдатам позволил перекусить и перекурить. Фонарь в руках, в промерзшей темноте офицер исследовал жилище некоего чучеловеда.

Этот дом был запущенным и, похоже, еще во времена его использования. Хозяин явно не следил за порядком и за своим гардеробом. Одежда была словно из древних захоронений. Шкуры, тряпье, сплошь рваные штаны и рубахи, рабочий фартук и схваченные толстым шпагатом дыры на нем. Штопанные штаны и куртки, носки, дырявые ботинки с вырезанными кусками кожи. О женской руке в доме думать не приходилось. Холостяк, обитавший здесь не то что, не любил гостей, и себя не особо жаловал.

Окна без штор; обломанный карниз, покрытый ржавчиной; шатающийся стол, с подрезанной ножкой, под которую просунули глиняное блюдце с прикоревшим, то ли клеем, то ли сметанной. Камин, груды поленищ и множество шкафов и полок с книгами, покрытыми сантиметрами пыли, копоти, грязи. Их не читали. Может десятилетия назад? Несколько замасленных книг на шатающемся столе: «Каин», «Записки бесталанного», «Курсы умельцев» и несколько других. Стены, увешанные головами, рогами, хвостами — рай таксидермиста.

С улицы послышалась ругань солдат, визг огнеметательной машины: видать прикончили зомбированную живность. Крабов вышел. Свет ослепил его, и он прикрыл глаза. Солдаты смирно беседовали, а два ржали, изучая небо, по которому плавали фигуры лысых, волосатых, больших и малых лиц, состряпанных из туч. На земле что-то догорало в снегу. Один из солдат поддал огня, видимо не хватило с первого раза.

Забавно было то, что рисунок неба отличался в разных частях города не только освещенностью. В одной части висела огромная одинокая луна и никаких звезд вообще, а в другой небо было темно-синим и облачным, ступи шаг в сторону и над тобой чистый небосвод. Видов неба было не меньше пары десятков. Разные его части из всевозможных уголков нашей планеты, а может и не только нашей, собрались в одном месте. Угол обзора решал все!

Здесь же, над жилищем чучеловеда по небу плавали облачные лица. Они шевелили губами, менялась их форма и разрез глаз. Все это было забавно, но чертовски жутко.

— Ситуация под контролем, сэр! — отрапортовал солдат, увидав подполковника.

— Добро! — сухо ответил Крабов. — А что под этим сугробом? Вроде тоже крыша.

Левее основной постройки из сугроба чуть поменьше, проглядывал угол еще одного строения. Там явно был сарай или пристройка.

За спиной раздался треск, и пласт снега с крыши погреб под собой очищенный проход.

— Вы что идиоты?! — проорал Крабов и в привычной для служащих манере еще с минуту обкладывал солдат витиеватыми междометиями и массой «вводных» слов. Вскоре солдатики с утроенной силой принялись расчищать обвал, а нескольких других Крабов отправил пробираться ко второму строению.

И почему ему опять повезло, и он не оказался под лавиной снега в доме? Да к рамсам все!

Крабов закурил, прокашлялся, оставил солдат за работой, а сам сел в крытый одноместный снегоход, захлопнул дверь и воткнулся в документы. Часа через два оба прохода были готовы. Подполковник выполз на улицу. В этой зиме было теплее, чем в той, где он получил еще один «мечтательный» шрам. Здесь был день, и солнце серебрило останки сожженных зомби-котов почти красиво, почти живописно.

Вчера выяснилось, что водитель Крабова Вилен был отправлен домой. «Слава мечте», — подумалось Крабову. Шутливо ли или вживаясь в образ, но Крабов вставлял в свой лексикон эти странные словечки, которыми пользовался местный люд. «Да будет у вас чудная мечта» означало что-то вроде «Всего хорошего»; «Печальная мечта» равнялась «Черт возьми!», а «Чуда тебе в нити» можно было использовать, когда в речь просилось: «Не болей, пацан, не кашляй». Крабов покхекал.

Вилен отбыл домой, а что там с веревкой на его щиколотке? Случились ли с ним выяснения откуда и зачем была на нем ограничительная веревка в принципе? Крабов этого так и не узнал. Но оставил во внимании, что и о нем копятся факты, доносы и замечания в какой-нибудь папке, в каком-нибудь сейфе генерала или кого повыше.

Сейчас во главе угла стояли коты и… блокатор, который он не снимет больше никогда! Вот просто ни за что! Следователь осмотрел свою зашитую в пяти местах щеку в зеркале снегохода. Швы еще не сняли, зато его пыталась «снять» докторша, что зашивала ему раны. И опять он не проникся ее трепетными выстрелами глазками и завлекательной улыбке. Женщины нынче не стояли у Крабова в приоритетах. Как же теперь снимать стресс господину следователю?

С алкоголем кстати тоже имелись определенные трудности. Достать выпивку оказалось проблематично. Не невозможно, но это надо заниматься, искать специальных местных или среди своих. А все это лишь дополнительные проблемы, так как ко всему прочему на каждодневных утренних заседаниях и проверках в кабинете у Фейи перегар не приветствовался. Да и в сложившихся обстоятельствах частенько приходилось быстро соображать. Работать на два противоборствующих фронта непросто. Но по большему все это были обычные отговорки. По правде, как к изменяющим сознание жидкостям, так и к таким же препаратам тянуло следователя нынче вяло, не интенсивно. Об их отсутствии он забыл переживать.

«Становлюсь приличным человеком», — усмехался он про себя.

Крабов, как и полагалось следователю, собирал не только факты, но и слухи. Среди десятков и сотен документов о Харме не было ни слова. Но в целом опросы местного населения и патрульных оказалось занятным делом. Чудес в городе хватало. Хоть садись и пиши роман в десяти томах. Все сотворенное Крабовым в доме с крысами оказалось детскими шалостями. Встречалось и покруче. Но сейчас не об этом. Кстати дом с зомби-крысами сгорел в нуль! И два другие, подожженные его новым знакомым, — тоже. А предварительным виновником объявили беднягу Димитриса. «Чудесная мечта!» — неправда ли господин следователь?