Чтение онлайн

Солдаты отбыли, а Крабов, как он и любил, остался сам с собой в жилище некоего больного на трупы таксидермиста. Он тщательно исследовал дом, полистал книги, разбросанные в кухне, в спальне — повсюду; какие-то записи, папки с исследованиями. Этот мастер чучел писал неразборчиво, но чертежи были занятными. Чего только не пытался изобрести больной разум одинокого старика. Шкафы со скрытыми ящиками, механические фигуры животных, какие-то специальные клеевые и мумифицирующие составы. Среди общего бардака в чучелах всегда присутствовал порядок. Как выяснилось, этот дед работал не только дома, но в школе. Его кабинеты немного почистили еще до прибытия Крабова в город. Все снесли в один, в других разместили новые классы, новые дисциплины, новых учителей, на самом деле бывших учителями военных академий или просто военными офицерами, переодетыми в штатское.

Дом осмотрен и следователь направился в сарай. Или это был гостевой домик…

Кусок стены; окна, очищенные до середины; и сама дверь были будто металлическими. Разноплановые стройматериалы, словно расплавленный тысячами градусов металл, растеклись, застыли в жуткой картинке. Когда это случилось? Наверное, как большинство аномалий города, год назад. Но дом был не из металла, все это обычное дерево, стекло, утеплитель! Потекшие окна с такими же рамами. Чудно. И здесь кто-то колдовал, здесь тоже отметился кто-то своими мечтами.

А что же внутри? Сразу стало ясно — перед глазами мастерская. Хлам рабочих инструментов в основном доме был лишь началом реального бардака, оказавшегося здесь. Сотни неясного предназначения инструментов. Огромные крюки, от небольших до крохотных крючков и крючочков. Некоторые гирляндами висели на стенах, другие валялись в выдвинутых ящиках стола, на полу, на столе, тумбе. Изогнутые стержни разных размеров и диаметров, молоты и молоточки, доски, гвозди сотен размеров — тонны металла, дерева, резины и недоделанных чучел.

В углу стояла кровать. Неужто в былые времена на ней кто-то спал? Если бы не мороз на улице, здесь стояла бы приличная вонь. На полу застыла лужа из сиреневой жидкость, в нее вмерз меховой коврик, кроличий что ли. Повсюду валялись хлопья шерсти и перьев. Как монумент посреди комнаты, стоял некий ящик. Слева от ящика под бензиновый электрогенератор заботливо, видимо для колен, была подоткнута картонка от телевизора с большими синими буквами «…ВИЗОР», вокруг валялась ветошь. Этим ящиком, подключенным к генератору, по всей видимости и занимался старик в последнее время.

Генератор покрывал нехилый иней, а внутри ящика слышалось движение. От ящика тянулись трубки, они убегали в разные стороны, словно ящик являлся центом некоего механизма. Дюжина в каждое из окон, несколько в дверь и еще под двадцать в выбитые в стенах дыры.

— Хороший псих, — вслух произнес Крабов.

Приглядевшись, следователь приметил, что по прозрачным трубкам что-то движется. По одним в направлении ящика; в некоторых жидкость застыла, видимо они забились; но парочка выгоняла жидкость из ящика куда-то во двор.

Крабов вышел на улицу и обошел сарай. Отряхнул снег с оконного отлива и обнаружил, что из дыры под жестяным козырьком торчат те самые трубки. Они утопали в снегу. Следователь тщательнейшим образом прислушался. Едва уловимо что-то пищало или шипело под снегом. Крабов сходил за лопай, которую приметил в мастерской. Он осторожно откинул несколько пластов снега, аккуратно отодвинул ногой попавшуюся под лопату доску и зацепил что-то. Он снял рукавицу. Внушительный металлический крюк вмерз в землю. Крабов ударил по нему несколько раз пяткой. Тот поддался. Крабов потянул за него и выудил цепь. Дернул за ее, она слегка вытянулась, но почти сразу застряла. Крабов раскидал снег сапогом. На цепь крепилась клетка. В ней прибитый снегом сидел кот.

И он не был мертв!

А в его шею входили трубки, которые тянулись из дома. Некоторые из них выдернулись, когда Крабов пытался раскопать клетку, из них вытекала голубоватая жидкость, которая плавила снег. Кот выглядел обезумевшим и совсем не походил на тех, что, словно на костылях, двигались по городу в поисках жертв.

Кот был жив… или почти жив. Его глаза фокусировались, а в пасти едва слышно тонуло мяуканье. Что с ним делать? Куда отправить бедолагу? Возможно ли ему помочь?

Крабов рассматривал кота и продумывал варианты. Вряд ли кто-то из Отдела Исследований будет играть в ветеринара, скорее уж продлят агонию кошачьей жизни. Сжалившись над испещренным трубками и практически впаянном в клетку животным, недолго думая, Крабов застрелил кота.

В течение полутра часов он нашел еще шесть клеток, в каждой был кот, а в одной сразу две кошки. Какое-то безумие… Слово «живодер» не отражало всей сути. Как назвать человека, который все это задумал и планомерно воплотил в жизнь? Психопат!..

Крабов собрал тела всех котов и сжег, под конец облил бензином ящик в доме и сделал с ним то же самое.

Из следователя он превращался в исполнителя некой миссии, о целях которой не имел понятия. Творил добро? Да бросьте вы!

***

Уже четвертый день господин следователь возвращался к жилищу таксидермиста. Он нашел много занятного, отвратительного, пугающего и даже страшного… По городу все еще шныряли коты и оставалось загадкой повлияло ли как-то действо Крабова на их распространение или нет. Были ли несчастные обитатели упакованных в снег клеток источником проблемы, связаны ли они с бешенным гриппом или оказалось лишь рядовой, но чудовищной находкой? Но Крабов ни поэтому возвращался на Сосновую улицу. Он ждал, и наконец дождался.

Из дома вышел тот самый мечтатель, что бегал по морозу в шлепанцах и рубахе. Оделся правда он теплее, видимо в прошлый раз явился в город в спешке. На нем был полушубок и вязанная шапка. Ко всему практичному обут он был в те же шлепанцы, натянутые на махровые носки в серо-синюю полоску, которые выглядывали из-под коротковатых штанов.

Он взглянул на небо и покачал головой. Казалось облачные головы что-то значили, он видел в них смысл, а может раньше не приходил сюда и потому как будто удивился.

— Нас видят сейчас? Или мы в вашем вакууме?.. — спросил Крабов.

— Ах, да, — сказал Рэмон и без всяческих маханий руками или округления глаз — как представлялось Крабову колдовство — продолжил говорить: — Всегда сразу действую, но тут задумался… Теперь мы изолированы, — добавил он.

— Чудно.

— Что именно?

— Да так, не важно, — махнул Крабов.

Они долго беседовали. Крабов узнал о том, как концентрировать мысли и не давать им лететь невесть куда, неудержимо. Правда Рэмон не рекомендовал практиковать мечтательство. Не здесь! Надо начинать практику в месте попроще Воллдрима. Крабов узнал, что есть пространство, где обитают мечтатели ныне. Что-то вроде другого измерения, существующего параллельно городу. Вот бы сбежать туда! Но Рэмон не позвал, да и Крабов давно принял, что на его совести крылатый мальчишка и потому не попросился. Вообще не слишком то распространялся Рэмон о вопросах мечтаний. По его словам, чем меньше знаешь, тем ты в большей безопасности, потому он минимально делился информацией, но больше расспрашивал. Крабову же ничего не оставалось, как отвечать на вопросы. Он совершенно точно был с «ними», с мечтателями. Таким он оказался по своей природе, и с этим ничего не сделать.

— Димитрис что-нибудь вам говорил? — вдруг спросил Рэмон.

Такой вопрос удивил следователя. Эту тему он не поднимал, да и вообще она была не слишком-то приятной.

— Так говорил или нет? — повторил Рэмон. — Я хочу объяснить…

— Спрашивать откуда знаете не имеет смысла?

— Не за чем тянуть время, — согласился собеседник.

— Димитрис сказал много всего, но ничего полезного. Хорошим человеком назвал, — усмехнулся Крабов.

Рэмон спокойно смотрел на собеседника: