Чтение онлайн

— В Зеландере нашли полезные шебраки…

— Хорошо.

— Погодите, вы, оба, — встряла Брегантина. — О чем речь? Вы придумали, как выдворить военных?

— Мы надеемся спасти Землю… Прощайте, Виола! — сказал Рэмон.

— Какое еще «прощайте»? — удивилась Брегантина.

— Мы уходим.

— Кто, мы?

— Я и Магдалена.

— Уже и Магдалена уходить собралась? Сегодня праздник расставаний? У меня сейчас случится истерика… — она сложила руки на груди и, скривив губы, покачала головой. — А как же Элфи, и Генри? Магдалена, ты собралась бросить мужа и дочь?

— Я разделю свою печаль с Виолой, — Магдалена отвернулась и подошла к своей наставнице. Она была подавлена. Магдалена качалась из стороны в сторону и дрожала. Она обхватила руками плечи, а по темно-серому платью и рукам скользили черные локоны сошедшей с ума красавицы. На нее был накинут черный мужской плащ. Похоже Рэмон отдал Магдалене свой. На ногах у мечтательницы не оказалось обуви, и она то и дело потирала одну ступню о другую.

— Это ее выбор, и я не могу ей отказать, — пояснила Виола.

— Нет! Вы сошли с ума! Обе! Рэмон! — она взглянула на зеландерийца, но тот рассматривал потолок и летящие вверх лепестки. Похоже его не особо заботило происходящее. — Чем ты занят? Они собрались уходить… — она указала на Виолу и Магдалену.

— Я знаю, — сухо ответил Рэмон. — Им и вправду пора.

У Брегантины вдруг закончились слова. Какое-то бессилие и осознаваемая ей безнадежность лишали ее воли бороться с обстоятельствами. Она теряла надежду удержать их, но и не верила в происходящее. Два шага до человека, который пятьсот лет был самым близким, самым родным; простая возможность схватить ее, но невозможность не отпустить.

Виола, глядя на подругу, обратилась к Рэмону:

— Рэмон, я не знала, что так случится, я лишь хотела, чтобы ты стал мечтателем. Я старалась…

— Не важно. Уходите. Просто уходите. Вы сделали все, что могли.

— Прости, если сможешь. А ты запомни, Брегантина, самое главное, — сказала Виола, а по щеке Брегантины сбежала слеза. — На Изнанке нельзя жить. Этот мир убивает разум. Он не сотворен до конца и разрушить его нельзя. Туда приходят, как в гости, но задерживаться в нем опасно. Уведите людей оттуда. Не сможете уйти в Воллдрим, тогда куда-нибудь еще.

— Но Рэмон, он жил на Изнанке всегда. Он не сошел с ума.

— Кого сможем увести, уведем. Я обещаю вам, — кивнул Рэмон. — Однако я боюсь, что с ума сходили не поэтому, но в любом случае я сделаю все, что требуют обстоятельства.

— Он не человек, а потому безумие его не тронуло, — ответила Виола Брегантине. — Прощай, моя милая подруга, моя любимая Брегантина!..

— Нет! — взмолила она.

— Ты стала еще моложе. Мне пора, пока ты не превратилась в подростка, — Виола грустно улыбнулась. — Я хотела умереть, но желала тебе жить. Живи, попробуй пережить то, что обязательно когда-нибудь вспомнишь… А мы… — она повернулась к Магдалене и провела рукой по ее щеке: — Мы отправимся в Фоландию… — и та кивнула ей в ответ.

Виола сжала в руке камень Фирлингтона и направила на него особенную мечту.

— Идем, дитя… — сказала Виола, и вдруг у нее перехватило дух. О, чудная мечта, она вспомнила кое-что важное, кое-что великолепное. Она повторила: — Дитя… дитя моих детей… — Виола Пэнто-Мариэн-Крубстерс посмотрела на поникшую Магдалену, и в старушке вспыхнула искра чуда, она накинула невидимый плащ на свою внучку из бесчисленных поколений потомков Крубстерсов и унесла обеих прочь.

Брегантина не могла поверить. Виола бросила все! Она сходила с ума — и это правда, да и Магдалена тоже… Неужели нельзя было помочь Магдалене в этом мире? Почему они обе ушли?.. А еще Рэмон… Неужели это правда?

— Рэмон, что значит ты «не человек»?

— Это не важно. Прошу настоятельно, не рассказывать о том, что здесь случилось. Не стоит Генри и другим пока об этом знать. Самое важное сейчас — разобраться с Изнанкой и завершить задуманное сотни лет назад. Все может закончиться ужасно и привести к жертвам, но у нас нет выбора. Речь о целом мире… О двух мирах… Мы попытаемся исправить, насколько можно, ошибку Карла и Пэнто Крубстерс, — сказал Рэмон.

— Ты сказал Виоле семь сотен лет… Ты ошибся, ей чуть больше пятисот…

Рэмон посмотрел на Брегантину и, раздвинув реальность ладонями, в точности как совсем недавно делала Виола, шагнул в разрыв. Стоя сразу в двух мирах, он напоследок кинул:

— Пока все не закончится, никто не должен знать, что они ушли! — еще шаг и он исчез.

Вдруг Брегантину осенило — Рэмон сказал: «Карла и Пэнто Крубстерс»! Она сжала ключ-шебрак.

— Пэнто?.. Почему Пэнто?

Видение, что показала Виола Брегантине взглядом стороннего наблюдателя, изменялось. Память Брегантины становилась ровной и гладкой, без выпавших моментов, которые она ставила на старость и не обращала внимание на нестыковки. Молодой мозг соображал быстрее и четче. Какая-то странная мысль, туманное воспоминание вдруг облеклось в форму:

— Пэнто?.. Но ведь… Виола! Пэнто — это твое имя, данное тебе отцом и матерью в нашей родной Фоландии. А я? Я… Суульна, — Брегантина упала на колени и заплакала.

Девушка, что летела предупредить Пэнто. Это она сама!.. Она помешала мечте Пэнто и Карла. Она хотела лишь остановить их, но не успела, и все рухнуло. Они втроем были виновны — каждый ошибся в тот день. Их общая ошибка разрушила так много!.. Позже они решили забыть об этом…

Но, нет! Решили не они! Суульна и Пэнто не решали, они… Ведь это Карл так решил!

Все, что сделали с бедным Ветхоном, оказалось сделали и с ней. Ей стерли память, ей сменили имя и даже подменили имя родного мира… Ей и Виоле, а сделал все это бедняга Карл! Наверное, он делал это не однажды, ведь изъятие памяти на столь длительное время невозможная затея. Наверное, он постарался сделать это и себе… Он возложил на себя ошибку любимой Пэнто, ошибку Брегантины, да и ошибку тех, кто заставил мечтателей Фоландии рвать родной мир на части.

— Карл, ты вспомнил все раньше нас? Ты устал проделывать все это? Ты не смог смириться с содеянным? Карл! Карл, дорогой мой друг… мой любящий и чудесный мечтатель… прости меня… прости обеих нас!..

Свет мерк в пещере, красивая мечта Виолы исчезала. Старушка в теле двадцатилетней девушки еще долго не могла прийти в себя. Семь сотен лет… — не пять! Да… это было правдой! Суульна поверила в видение, показанное ей Пэнто, она вспомнила их дружбу и семьи, которые они потеряли. А ведь у Пэнто и Карла был маленький сын… Суульна вздохнула и опустила лицо в ладони. Как же трудно теперь будет забыть жизнь, которой никогда не существовало… Как будет трудно разобраться в том, что было на самом деле, а что лишь выдуманная история, написанная Карлом Крубстерсом…