Чтение онлайн

— Чего? Тссс, — Крабов нервно заржал. — Заколка-приколка… Я понял, Харм, спасибо. Хы-хы-хы!..

Харм шмыгнул носом, по которому от переносицы до самого кончика проходила неровная линия схватившейся царапины. На лицо мальчишки постоянно сползали волосы, и он регулярно убирал их за уши, открывая обзору Крабова пожелтевший синяк, занимавший половину лба ребенка. Треснутый в трех местах рот, воспаленные заеды в его уголках и неестественно надутая верхняя губа, явно от удара. И это только лицо! На Харма было страшно смотреть!

— А сейчас уже отдохнули? — спросил Харм. — Если не хотите лететь, можем пойти пешком…

— Куда?

— К Стиву!

— А это еще кто? — спросил Крабов.

— Он мой брат.

— А где он сейчас?

— Он в тюрьме, где мы с вами были.

Крабова передернуло. Похоже Харм не видел отличия между заключенным и следователем. Впрочем, в том был определенный резон.

— Твой брат? Странно… У вас большая разница в возрасте?

— Большая? Я не понял, — мальчик почесал локоть.

— Сколько ему лет?

— Я не знаю.

— Ну, хорошо. Давай так. Он тоже школьник?

— Нет.

— Значит взрослый?

— Нет, он чуть-чуть выше меня. Где-то так, — Харм поставил ладонь на свою макушку. Получилось нечто вроде петушиного гребня. — На столько старше, на пятнадцать сантиметров.

— Я понял, — сказал Крабов и ухмыльнулся.

С одной стороны, мальчишка довольно мило и даже смешно пытается объяснить нечто простое, но с другой, почему он не знает элементарных вещей? Сколь лет брату — это не такой уж сложный вопрос. Следователь закхекал. Сигарет, к сожалению, с собой не было. Выпали, когда его схватил огромный соловей. Может попросить у Харма, чтобы промечтал парочку, с фильтром?..

— В тюрьме не было других детей, кроме тебя, — добавил он.

Харм задумался. Его пятнистые черно-серые крылья сжались как-то особенно сильно. По его лицу бегал свет пламени, а по спине били лоскуты рубахи, подхватываемые ветром; не по размеру широкие штаны то и дело ширились и замирали, словно водопроводные трубы. Харм в очередной раз убрал прядь с лица за ухо.

— Дядя Крабов, вы помните где моя комната в изоленте? — он нахмурился, — в изоленторе? А Стив рядышком за стенкой, там, где стоит моя кровать.

— В изоленторе? — Крабов коротко ухмыльнулся и погладил подбородок. — Скажи мне, ты все это время сидел в изоляторе? Тебя никуда не переводили до сегодняшнего дня?

— Я все время жил в изолянторе. Но меня иногда возили туда-сюда, пока я спал.

— Спал? Ну да, ну да. Так ты уверен, что за стенкой твой брат?

— Да-да, это я точно знаю!

— Знаешь, справа от твоей камеры много месяцев сидел один и тот же заключенный, некий старик без имени и фамилии. Впрочем, может быть там теперь кто-то другой…

— Нет-нет, он там давно уже. Еще когда Допсон разговаривал со мной.

— Дорбсон? Тогда точно тебе говорю — там сидит старик!.. Сидел, пока меня не перевели в город, — он вспомнил, что Харм и вправду беспокоился об этом соседе по камере, просил покормить его.

— Перевели? — спросил Харм.

— Да, я больше не работаю в изоляторе.

— Теперь понятно, почему вы перестали приходить.

«Мне жаль», — хотел сказать Крабов, но не успел. Он заметил изменение во взгляде мальчика. В нем всколыхнулось отчаяние. Несладко пришлось ребенку после их последней «прорывной» встречи в кабинете изолятора… Крабов решил уйти от болезненной темы:

— Я не знаю имени того старика. Он в основном молчал, только пару раз ругался. — «Он псих», — напрашивалось, но Крабов промолчал. — Как он может быть твоим братом? Ему лет семьдесят!

Следователь автоматически влез в карман в надежде обнаружить там заветную пачку, но разочаровано вытащил руку.

Харм вдруг вскочил на ноги. Он отвернулся, стал что-то бормотать, вроде: «Я уверен! Это точно Стив. Сны не врут…» А потом быстро, да так, что следователь не успел даже открыть рот, развернул крылья и взметнулся куда-то ввысь. Крона кедра заколыхалась.

— Ээээээ, — выплыло из Крабова.

Он поднялся и прошелся по небольшой полянке, которую окаймляли карликовые сосенки и кедры; орешник, конкурирующий с зарослями папоротника. Над головой вдалеке небо кишело встревоженными птицами. Харма полетел туда? Вроде не видно. Желудочной сок уже не просился наружу, но места прихвата птички-сокола прилично болели. Крабов расхаживал в одиночестве минут пять-десять. Грибной дух и незрелые орешки — сейчас бы перекусить или хотя бы прибить голод сигаретой. Мужчина чувствовал себя гостем, которого в незнакомом доме оставили ожидать хозяев, черт знает куда запропастившихся. Он ухмыльнулся, осознавая себя растерянным мальчишкой в мечтательном мире малыша Харма. Волшебный костер и исчезнувшая кровать… Крабову бы покровителем быть или опекуном восьмилетнего парнишки… Наивно? В нынешних обстоятельствах весьма…

Треск веток, мальчик летит прямо на него. Крабов пригнулся, но тот аккуратно опустился перед ним на землю. На лице Харма сияла радость, он затараторил:

— Я все понял! Это Стив! Теперь я вообще полностью уверен! Он не любит говорить, и этот старик не любит говорить. Но он мне сам сказал, что сидит в тюрьме! — от возбуждения крылья Харма забыли сложиться. Они оказались грандиозными и великолепными! Здесь на земле это было особенно заметно. Размах метров пять, не меньше! Они совсем не походили на те, что приходилось видеть Крабову в изоляторе.

— Ну и что, что он старый! — продолжал мальчик. — Такое бывает. Мисс Брегантина тоже вот помолодела. Я иногда очень сильно мечтал об этом… А если честно я каждый день об этом думал. Я не хотел, чтобы она была старая и умирала. Она будет моей бабушкой. — Харм смотрел на следователя этим взглядом, полным доверия… а Крабову становилось не по себе. Он уже предавал доверие мальчика, в чем он не смог бы сейчас признаться Харму. Мальчик говорил: — Можно изменять возраст человека мечтами. Со Стивом сделали что-то похожее. Очень жалко, что он постарел, но я помогу вернуть назад его ребенком.

Кроха-соловей вдруг появился невесть откуда и примостился на голову Харма. Харм ему обрадовался и потрогал рукой птаху.

— Ладно, предположим там твой брат… — начал было Крабов, рассматривая птичку, которая тащила его несколько километров по небу.

— Он точно там! Я знаю, потому что вижу будущее и вижу особенные сны с «хорошими волнениями». Они показывают правду!

— Так ты экстрасенс?

Харм смотрел, не понимая.

— Ты ясновидящий?.. — та же реакция. — Ну, ладно, — махнул Крабов и, глядя в упор на Харма, спросил: — Значит ты видишь будущее?