Чтение онлайн

– Что случилось? – спросила я, резко вставая, от толчка кресло с грохотом отлетело назад.

– Мой отец…

Его хриплый голос затих.

Грядут перемены, и эти перемены не принесут ничего хорошего. Я несколько месяцев боялась этого дня. Пока Скотт пребывал в блаженном неведении, чувство вины медленно съедало меня.

По лицу потекли слезы. Я обошла стол и обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь. Его руки, сначала безвольно висевшие по бокам, медленно двинулись вверх. Они обвились вокруг меня, сжимая с такой силой, что я почувствовала хруст собственных ребер.

– Как?

Я не могла не спросить. Я осознавала, что это рано или поздно должно было произойти, но не предполагала, что это случится так быстро. Значительно быстрее того срока, который был обещан Фрэнку врачами.

– Мама сказала, что он упал в обморок и ударился головой.

Пришло время во всем признаться, и это осознание давило на меня, как мешок с камнями. Мне необходимо сказать ему правду. Была ли я напугана его возможной реакцией? Да. Я любила его. Я не хотела его терять, но вероятность того, что это случится, была высока.

– Собирайся. Через час мы уезжаем в Нью-Йорк, – сказал он и поцеловал меня в лоб, прежде чем отстраниться.

– Подожди…

Дойдя до двери, он повернулся ко мне. Я остановилась, чтобы еще раз посмотреть на него, запечатлеть в памяти мягкое, милое, ранимое выражение его лица. Ему было не все равно. Возможно, это последний раз, когда он смотрел на меня таким взглядом.

– Твоя мама больше ничего не упоминала? Почему он упал в обморок?

Я выдавила из себя эти слова, несмотря на то, что язык не слушался, а губы покалывало.

Скотт вопросительно посмотрел на меня.

– Нет, – произнес он. – Предполагаю это был сердечный приступ или инсульт.

Приготовившись к худшему, я отступила на несколько шагов, неловко переминаясь с ноги на ногу, мои колени дрожали. Все привычные уловки, которые я использовала в прошлом, чтобы контролировать свои эмоции, оказались бесполезны, когда я больше всего в них нуждалась.

– Скотт, у него был рак.

Он моргнул, по выражению его лица нельзя было сказать, что он все понял. По глазам было видно, что он захочет найти ответы, объяснения – хоть что-нибудь, что придало бы смысл моим словам.

– Рак?

– Да.

– Почему ты так думаешь?

– Он сам сказал мне.

Скотт нахмурился, и я сжала трясущиеся руки в кулаки.

– Сказал тебе? Мой отец сказал тебе, что у него рак?

Он повысил голос, и всякая надежда на то, что он поймет, в какое затруднительное положение я попала, испарилась. Смысл происходящего начал доходить до меня, я знала, что будет дальше. Мне будет больно. Я чувствовала себя так, словно стою в полный рост на берегу перед надвигающейся приливной волной. Я знала, что она убьет меня, когда наконец обрушится, и избежать этого было невозможно. Фрэнк, упокой Господь его душу, лишил меня всякого шанса решить все мирным путем.

– Он сказал мне… сказал еще в декабре.

– В декабре, – тихо повторил Скотт, выражение его прекрасного лица постоянно менялось.

Сначала он был озадачен, потом зол, потом опечален… прошел все стадии горя.

А я тем временем чувствовала только невыносимый ужас.

– Ты с декабря знала, что у моего старика рак?

Гнев постепенно брал верх над всеми остальными эмоциями.

– Да. Он просил меня никому не говорить, и как его юрист…

– Не надо! – Его лицо исказилось от отвращения. – Не говори этого, не оправдывайся, черт возьми.

Голова Скотта откинулась назад, глаза уставились в потолок. Он уперся руками в бока и набрал полную грудь воздуха, она поднималась и опускалась. На мгновение я испугалась, что ему станет плохо.

Когда он наконец повернулся ко мне, в его взгляде читалась неприкрытая ненависть.

– Расскажи, как все было, с самого начала. В декабре он сказал тебе, что у него рак. Рак чего? И почему он немедленно не обратился к врачу?

Меня крупно трясло. Даже мой голос дрожал. Эта ситуация загнала меня в тупик. Скотт с мягкой настойчивостью разрушил защитные стены, которые я воздвигла в попытке защититься от внешнего мира, лишив меня возможности за себя постоять. От моего самообладания остались одни руины.

– Меланома. Он сказал, что это неизлечимо. Я умоляла его попытаться, посетить доктора Андерсона, но он не слушал.

С каждым моим словом презрение Скотта ко мне росло, проникало под кожу и въедалось в кости. Я видела это по его лицу. По его позе. Это был худший вариант развития событий.

– И ты не ощутила никакой необходимости поделиться этой новостью с кем-нибудь, например… ну, не знаю, может быть, со мной?!

Я вздрогнула.

– Твоя мама тоже знала.

Это была жалкая попытка отвлечь от себя внимание, в тот момент я была готова на что угодно, лишь бы остановить этот поток ненависти, направленный на меня.

Скотт медленно кивнул. Это выглядело зловеще.

– Декабрь… когда произошла чертова договоренность с браком…

Я не думала, что смогу чувствовать себя еще хуже.

– Когда он решил передать компанию тебе. И ты согласилась на это добровольно, не так ли? Ты сохранила его секрет, потому что это означало, что ты получишь повышение, о котором так мечтала.

– Нет. Нет, Скотт. – Покачав головой, я попыталась переубедить его. – Это не так…

– Да, – продолжил он, перебивая меня пугающе спокойным голосом. – Теперь все встало на свои места. Я лечу в Нью-Йорк один. – Помолчав, он провел рукой по волосам. – Я хочу, чтобы к моему возвращению тебя не было в этом доме.

Скотт вышел и захлопнул дверь с такой силой, что она распахнулась вновь.

Девушке можно помечтать. Но иногда даже самые светлые мечты оборачиваются кошмарами.

? ? ?

– Филантроп, магнат недвижимости, офицер морского флота, известный шутник…

Толпа, заполнившая Центральную пресвитерианскую церковь на Парк-авеню, посмеялась вместе со священником.

– …Франклин Маршалл Блэкстоун мог быть кем угодно, но больше всего ему нравилась роль мужа…

В церкви было, наверное, человек пятьсот, и все они повернулись к первой скамье, на которой, сложив руки на коленях, сидела Марджори, как всегда элегантная, в строгом черном костюме, со стоическим выражением лица. По обе стороны от нее сидели сын и дочь.

– …отца, дедушки. Франклин Маршалл Блэкстоун ценил семью превыше всего…

Священник продолжал произносить речь, пока я украдкой поглядывала на затылок Скотта и наблюдала за тем, как Джон утешает Девин, плачущую в его объятиях. Портрет Фрэнка, на котором он выглядел поистине величественно, стоял на подставке рядом с гробом из блестящего клена, покрытым белыми цветами. Вообще все помещение было усыпано белыми цветами.