Чтение онлайн

Больше всего на свете я любила мужчину, усмехающегося присутствующим с портрета, но в то же время была так на него зла. Зла из-за того, что он приложил руку к разрушению отношений, к которым меня, по сути, сам и принудил. Я задавалась вопросом, слышал ли Фрэнк, как я проклинала его, когда сидела среди огромной толпы, состоящей из самых разных людей. Многие из них пришли сюда, чтобы искренне оплакать его уход, в то время как остальные появились, чтобы их фотографии мелькнули в Time и New York Post. Это многое говорило о Фрэнке. Обычно люди, читавшие эти две газеты, не общались друг с другом, но Фрэнк смог объединить и их.

После того как Скотт ушел, оставив меня стоять, заливаясь слезами, я написала Дрейку, чтобы он приехал и забрал собак. Затем собрала все свои вещи, все, что было в его доме, и отправила коробки с ними в отделение доставки FedEx в городе.

Я улетела следующим рейсом, даже не заехав к Лорел попрощаться, и проплакала весь полет. Затем села в такси. И проплакала всю дорогу до города. Когда мы попали в пробку в туннеле Мидтаун, я была уверена, что водитель не выдержит и высадит меня у обочины. Едва открыв входную дверь в квартиру, я разрыдалась снова. Я была уверена, что ко дню похорон выплакала все слезы. Хотя никогда не знаешь наверняка.

Видно почувствовав на себе чей-то взгляд, Скотт слегка повернул голову и внимательно оглядел скорбящих людей позади и справа от него с холодной расчетливой точностью. Он побрился, его волосы снова были идеально уложены. Одетый с иголочки и показательно спокойный, он казался мне чужим.

Каким-то образом он отыскал меня в толпе. На мгновение наши взгляды встретились, и выражение его лица стало совершенно ледяным. Я не была уверена, что хуже – его вспыльчивость или холодное презрение.

– Что, черт возьми, с ним не так? Что это за взгляд серийного убийцы, которым он меня наградил? – прошептал Миллер, сидевший справа от меня.

Мне потребовалось добрых десять минут, чтобы, тяжело дыша, собраться с духом и подойти к Блэкстоунам перед началом церемонии. Марджори одарила меня слабой сочувственной улыбкой, которая вселила в меня надежду на принятие, но один уничтожающий взгляд Скотта подсказал, что мне лучше поискать другое место, чтобы присесть. Если раньше я воспринималась как член семьи, то теперь было совершенно очевидно, что я стала для Блэкстоунов персоной нон грата. Вот почему на церемонии я сидела далеко от них, по другую сторону прохода, рядом с Миллером. И ловила на себе любопытные взгляды всех присутствующих. Люди удивлялись, почему я не сижу рядом с мужем.

– Этот взгляд предназначался мне, – прошептала я в ответ. – Думаю, он уже добавил меня в черный список.

На скамье прямо перед нами сидела пожилая женщина, одетая в изысканный костюм Chanel. Ее белоснежные волосы были аккуратно подстрижены под каре. Внезапно она обернулась и, высокомерно поджав губы, шикнула. Миллер наклонился ближе ко мне.

– Дай ему немного времени остыть… Он это переживет.

– Я в этом не уверена.

Страх, что предстоящий разговор со Скоттом обернется словами о разводе, сковал меня, и я не решилась высказать свои опасения.

Мне искренне хотелось верить Миллеру. Я была подавлена, но не собиралась сдаваться.

? ? ?

– Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? – в миллионный раз за эту неделю спросил Миллер.

Оторвав взгляд от экрана компьютера, я перестала печатать и устремила равнодушный взгляд на своего единственного друга.

– Накрыть мое лицо подушкой и задушить?

Миллер положил распечатки контрактов, которые я просила его сделать, на мой стол.

– Как насчет того, чтобы выпить по парочке коктейлей?

Часы показывали полвосьмого вечера, а я все еще не закончила просматривать информацию обо всех сделках, которые Фрэнк заключил перед кончиной. Карьера – единственное, что помогало мне удержаться на плаву, вот почему я вкладывала в нее все силы, которые у меня остались. Я была уверена, что, если перестану работать, умру от разрыва сердца. Одним махом я потеряла двух мужчин, которых любила больше всего на свете. За исключением мистера Смита.

– Не могу. Следующие несколько недель буду работать допоздна, пока меня официально не назначат генеральным директором.

Завещание, по-видимому, было озвучено, и правление ознакомилось с пожеланиями Фрэнка. Благодаря этому процесс передачи должности проходил довольно легко. Единственной сложностью оказался Скотт, который не вернулся в Вайоминг сразу после похорон, как я ожидала. Вместо этого он был здесь, в «Блэкстоун Холдинг», каждый божий день закрывался в кабинете Фрэнка, просматривая его документы. Атмосфера в офисе была напряженной, и все это чувствовали.

– Отдохни хотя бы часок.

Мой взгляд переместился с показателей рентабельности инвестиций к файлам с данными о коммерческой недвижимости на Каймановых островах.

– Не могу.

Он помолчал, прежде чем заговорить снова:

– Ты разговаривала с ним?

Существовал только один он.

– Скотт не хочет со мной разговаривать. Мы столкнулись в комнате отдыха, и он даже не посмотрел на меня… Похоже, он считает, что я виновата в смерти Фрэнка. Мыслит нерационально.

Миллер понимающе кивнул.

– Позволь мне рассказать тебе о мужском эго, Сид…

– Да, да, я знаю, оно очень нежное. И если как-то не так себя повести, можно его ранить.

Миллер поморщился.

– Мы все еще говорим об эго?

– Что ты хочешь этим сказать? – ответила я, немного сбитая с толку.

– Я хочу сказать, что ты выставила его в плохом свете. Самолюбию Скотта был нанесен прямой удар, и теперь ему нужно время, чтобы оправиться. В конце концов он придет в себя.

Все, что я могла сделать, – сохранить надежду.

Вскоре после разговора Миллер ушел, а полчаса спустя я выключила компьютер, взяла сумку и куртку и направилась к лифтам.

На всем этаже не осталось никого, кроме уборщиц. Лампы отбрасывали причудливые тени на покрытый ковролином пол. Прозвенел звонок, и двери лифта открылись прямо передо мной. В следующее мгновение я обнаружила, что сижу на заднице, а по мне топчутся два мохнатых зверя. Я бы узнала этих собак из тысячи. Начав гладить животных, я рассмеялась впервые за несколько недель.

Скуля и плача, Ромео тыкался в меня мокрым носом, оставляя влажные следы на белой шелковой блузке, в то время как язык Джульетты скользил по моему лицу.