Чтение онлайн

– О друзьях и родителях?
– как прилежная школьница я сложила руки на коленях и опустила глаза.
– А может, все же об эльфах? Только один вопрос, пожалуйста.

– Спрашивайте, - осторожно разрешил маг.

– Что они вообще делают в академии?

– Седьмой пункт одиннадцатого параграфа мирного договора, заключенного в одна тысяча пятьдесят восьмом году, закрепляет за не достигшими возраста первой зрелости эльфами право на обучение в учебных учреждениях Арлонского королевства наравне с людьми, - как по писаному выдал ректор.

Я с сожалением вздохнула:

– Этот ответ я уже слышала. Думала, вы знаете правильный.

Оливер смерил меня взглядом, в котором смешались удивление и что-то похожее на уважение.

– Все-таки вы очень изменились, мисс Аштон. Прежде вы не интересовались подобным.

– Почему же? Интересовалась. Но спросить было не у кого… Как и сейчас.

Ректор косо усмехнулся:

– Желаете знать ответ? Он вам не понравится.

– Догадываюсь.

– Эльфы в академии учатся, - произнес Оливер. Сделал небольшую паузу и добавил: - Они изучают нас, людей. Магов-людей. Это не официальная версия, это мое личное мнение, но другого объяснения я за все годы не нашел.

– Хорошее объяснение, - кивнула я, соглашаясь.
– Как думаете, им и задания дают? Ну, что-то вроде “Познакомься с несколькими магами разной специализации, войди к ним в доверие и подготовь доклад по каждому”?

– У вас есть приятель-эльф?
– догадался ректор.

– Есть, - признала я хмуро.
– Видимо, отличник.

Грайнвилля после того случая с монеткой-желанием я видела только дважды, мельком. По его словам, он был чем-то занят, обещал, что скоро освободится и сможет проводить с нами больше времени… Не дождется! Правильно я решила не посвящать его в наши дела.

– Скажите, милорд, а вы не думаете, что эльфы могут заниматься более углубленным изучением людей? Собирать опытные образцы?

– Нет, - покачал головой Оливер.
– Уверен, что эльфы не причастны к исчезновениям, если вы об этом. Они не используют темную магию. Это против их природы. Потому их народ и пострадал так сильно в войне с людьми. Им нечего было противопоставить нашим боевым заклинаниям, проклятиям, поднятым некромантами армиям зомби и призванным путем кровавых ритуалов демонам. Они не слишком нас любят, да, но у них и нет для причин для любви. Они присматриваются к нам, как к вероятному противнику, но, скорее, для того, чтобы разработать способы защиты. И их можно понять. Они неукоснительно соблюдают законы, придуманные, чтобы не допустить новой войны. Вчера вы могли в этом убедиться. Они готовы были пожертвовать жизнью своего лорда, лишь бы не позволить человеку снова пролить кровь эльфа.

– Обагрить руки в его крови, - припомнила я дословную цитату.
– Если бы речь шла о пролитии крови, доктору Грину не удалось бы обойти эти дурацкие правила. И знаете, даже при том, что я не питаю теплых чувств к доктору, в этом я с ним согласна: законы дурацкие.

– Нет, - не желал оглашаться ректор.
– Непонятные нам, но для эльфов они имеют смысл. Многие из них еще помнят ту войну. И мистер Грин это, кстати, понимает.

– Да уж, понимание он вчера выказал всеми возможными способами, - не удержалась я от ухмылки.
– Видно, эльфам все же дорог их лорд, раз уж они простили ему такие оскорбления.

– Не простили. Они их просто не заметили. Человек не может оскорбить эльфа, - милорд Райхон поморщился.
– Вас же не оскорбляет лай дворового пса или жужжание мухи над ухом? Я, конечно, утрирую… но совсем немного. Доктор мог сколько угодно сотрясать воздух, никакого эффекта это не возымело бы. И даже то, что после он извинился…

– Извинился?
– перебила я недоверчиво.

– Перед началом операции. Сказал, что бывает не сдержан в минуты волнения, и просил простить ему невольную грубость.

– Я ни слова не поняла из того, что он говорил, - призналась я.

– Это - один из малораспространенных среди людей диалектов эльфийского. В те годы, когда мы с Грином учились, в академии изучали и его, но сейчас им почти не пользуются. Так что господин доктор перед эльфами извинился, но в глазах своих подчиненных остался бесстрашным и безнаказанным хулителем длинноухих нелюдей.

– Ловко, - не могла не признать я.
– А что ответил эльф?

Милорд Райхона улыбаться перестал.

– Ответил, что не заметил грубости, но обещал обдумать услышанное, когда у него будет на это время. Но так как время на подобную ерунду у него появится нескоро, человек может не дожить до дня, когда эльф поймет, за что тот извинялся.

Я вспомнила лицо Грина в тот момент, когда он это услышал: беловолосый поставил его на место одной фразой. Жаль, что мало кто из присутствующих это понял.

– Странная у нас с вами беседа выходит, мисс Аштон, - сказал ректор.
– Я хотел поговорить о вас, а не об эльфах или докторе Грине. Это ведь вашу проблему с магией нам предстоит решить.

– И чем могут помочь разговоры?
– спросила я. Прерванная тема - и эльфы, и доктор - была мне более чем интересна.

– Мне хотелось бы узнать вас получше, Элизабет. Целители ведь тоже назначают лечение индивидуально, исходя из особенностей организма пациента. Вот и я пытаюсь определить, что может помочь именно вам. Понимаете?

– Понимаю, - я не возражала против того, чтобы он “узнал меня получше”, только бы не узнал слишком многого.
– Скажите, что бы вы хотели знать обо мне, и я отвечу.

– Вы помните, как впервые проявился ваш дар?

– Да. Мне было десять…

Медленно, боясь запутаться, я вытягивала из чужой памяти воспоминания и пересказывала их ректору. И хоть говорила только правду, меня не оставляло ощущение, что он мне не верит. Проклятая интуиция!

Когда время, выделенное Оливером на нашу встречу, подошло к концу, я вздохнула с облегчением.

– Продолжим завтра, - сказал он мне, прощаясь.

– Завтра я иду в лечебницу с леди Пенелопой, - напомнила я.

– Тогда увидимся после выходных.

– Конечно, милорд.

За три дня нужно было придумать что-то, что заставило бы его забыть о подозрениях.

Но сегодня были другие дела: написать письмо родителям Элизабет и подготовиться к посещению общества Огненного Черепа.

Из-за письма я переживала сильнее, но стоило достать чистый лист бумаги и обмакнуть перо в чернильницу, как все сомнения развеялись и нашлись нужные слова.

“Милая моя матушка!

Прости, что которую неделю уже извожу тебя молчанием. Знаю, ты тревожишься обо мне, но поверь, родная, для этого нет ни малейших оснований. Я жива, здорова, а те перемены, что произошли не так давно в моей жизни, думаю, порадуют и тебя, и папеньку…”