Чтение онлайн

Вдруг он улыбнулся, всё так же как и все эти годы, как-то по-родственному и погладил её по волосам, плавно переходя на щеку. Ирма тут же словно мартовская кошка начала тереться щекой о его ладонь, томно заглядывая своими чёрными глазами в его глаза. Вероятно, её преданности Владимир не оценил, или просто не заметил, потому что медленно убрав ладонь с её лица он, не переставая легонько улыбаться, сказал, что 'маленькая Ирма', кажется, перебрала и услужливо предоставил ей свою спальню для ночлега. Сам же Владимир ушёл спать в зал.

А она тогда полночи не спала, ворочалась с боку на бок, сбивая простынь под собственным разгорячённым алкоголем телом. Как же её бесило это его высказывание 'маленькая Ирма'! Он всегда так её называл, с самой первой их встречи. Лишь теперь Владимир всё реже употреблял эту ненавистную Ирмой кличку. Всё чаще он звал её просто по имени.

Ночью, не выдержав напор мыслей, витающих в её голове, Ирма соскочила с постели и направилась прямиком в зал, где должен был сейчас находиться её возлюбленный. Она была полна решимости и была отчего-то убеждена, что такую Ирму, заявившуюся к нему среди ночи он примет чуть ли не с распростертыми объятиями.

Дверь оказалась заперта изнутри. Должно быть, предвидел, что она попытается предпринять что-то подобное.

На следующее утро, впрочем, как и все последующие годы, вплоть до этого дня, он вёл себя как ни в чём не бывало, а немного уязвлённая Ирма тут же поблагодарив за гостеприимство ушла, немного истерично хлопнув дверью, но Владимир списал всё на сквозняк...

Ирма сама и не заметила, как по её щекам покатились серо-чёрные от туши слёзы. Одна её рука вальяжно лежала на руле, вторая же всё ещё держалась за ключ.

– Распустилась совсем, - шипела женщина, утирая щёки тыльной стороной ладони.
– Ты сильная, - говорила она, смотря в свои же чёрные глаза в зеркале.
– Ты справишься. А они не стоят твоих слёз. Пусть... пусть живут, - едва ли не выплюнула она, видя как счастливые до одури будущие родители уже перешли дорогу и чуть завернули за угол дома.

В последний момент Влад неожиданно обернулся.

Его взгляд остановился на машине, которую он, пожалуй, узнал бы и из миллиарда. Это была машина Ирмы. Он не видел, был ли кто-то за рулём - все окна машины были тонированы. Меньше всего он сейчас хотел иметь честь встретиться с Ирмой, которая никогда просто так не приезжала. Наверняка, задумала очередной какой-то план, обязательно заканчивающийся какой-нибудь выходкой этой импульсивной женщины. И вновь придерживая Олесю за локоть, он ускорил шаг, наконец-то заворачивая за угол дома. Если Ирма и приехала к ним, то сейчас, должно быть, стоит у запертой двери.

Но он даже вообразить себе не мог, что она сейчас сидит в машине и смотрит на него, видя лишь размытый силуэт из-за слёз, застилающих глаза и зажимает рот ладонью, чтобы непрошенные всхлипы не вырвались наружу. Ей было тяжело вот так вот взять и оставить его. Всё пошло не по её плану. У него не должно было появиться семьи и уж тем более ребёнка! И тогда бы рано или поздно, он, уставший от одиночества, в один из дней пришёл бы к ней, а она его бы приняла. Не смотря ни на что, поверьте, приняла бы. Даже если бы он продолжал любить свою Олесю, а на неё смотрел лишь с жалостью, она всё равно каждый божий день благодарила небеса за то, что он рядом с ней.

Он был счастлив. Если она, правда, его любит, то должна быть рада за него. Но Ирма не радовалась, она бы скорее с такой 'радости' камень себе на шею повязала и спрыгнула бы в воду. Он не должен быть счастлив без неё. Но он счастлив!...

Ей уже давно следовало понять, что все её попытки были уже заведомо обречены на провал. Как-то Арсений обмолвился ей, что Влад истинный однолюб и никогда не сможет полюбить кого-то другого. Это было как раз в тот вечер, когда Арсений должен был доставить письмо Олесе, которую Ирма про себя называла не иначе как 'белобрысой крысой'. До чего же была сильна её ненависть к сопернице!

Ирма всегда знала сильные и слабые стороны своего старшего братишки и поэтому, надавив на кое-какие только ей известные рычаги, всё же выпросила у него это письмо, пообещав, что сама всё донесёт. В тот вечер Арсений был очень уставшим, его глаза то и дело слипались, грозя перейти в крепкий беспробудный сон до самого утра. И кто знает - как бы всё сложилось, но парень тогда поверил в доброту сестры и передал ей письмо.

Этим же вечером, сразу же после вскрытия и прочтения, конверт с письмом она сожгла. А на утро уверила брата, что выполнила его поручение. Сомнений ни у кого не возникло...

Женщина всё продолжала сидеть в машине и сотрясаться от рыданий. Она уверяла вслух саму себя, что она сильная волевая женщина, что она может добиться всего, чего только пожелает, что она должна достигнуть конечной цели и добиться взаимности от возлюбленного.

Вот только сама себе она не верила. Владимир никогда не будет смотреть на неё так, как смотрел на свою беременную жену. Она никогда не испытает того чувства, что под её сердцем бьётся сердце маленького человечка, который являлся бы кровью и плотью её любимого.

Вдруг в сумке, откинутой на переднее пассажирское сидение, завибрировал телефон.

– Слушаю, - тут же ответила, даже не глянув на определитель. Куда больше внимания она отдала тому, чтобы сейчас говорить своим обычным серьёзно-деловым голосом и параллельно кончиками пальцев поправлять свой растёкшийся макияж.

– Здравствуй, Ирма.
– Её пальцы, порхающие над верхним веком, замерли в воздухе. Звонившим оказался никто иной, как её собственный законно-фиктивный муж. Кстати, уже практически бывший - на днях они собирались подать на развод.

Пропустив приветствие мимо ушей, она лишь закрыла глаза, отчётливее слыша как с той стороны связи кто-то дышит через раз, словно готовиться сказать что-то. Что-то очень важное. Настолько важное, что сможет всё кардинально изменить.

Всё именно так и оказалось. Всё же Ирма успела изучить этого непредсказуемого человека. Немного правда, но хоть этим она могла себя потешить.

– Зачем звонишь мне?
– устало спросила женщина, сжимая переносицу пальцами.

На том конце немного помолчали. Снова. Очевидно, он решил нагнать интриги, но у Ирмы было не то игривое настроение, что раньше.

– Говори или я отключаюсь.

– Давай попробуем?
– тихо говорил мужской голос, и Ирма готова была поклясться, что тот сейчас курит и весьма по-пижонски выдыхает густой сизый дым колечками, как он любит это делать.
– Не будем пока разводиться. Мне кажется...
– на этом моменте он здорово так помялся, прежде чем закончить свою фразу: - Мне кажется, что ты мне далеко не безразлична. Это будем огромной глупостью потерять тебя. Сейчас потерять.

Закрыв глаза Ирма улыбалась. В этой улыбке не было ничего весёлого. А мысли её всё так же вились вокруг другого персонажа - Владимира. Почему эти слова она услышала от своего, так называемого мужа? Почему не Владимир?