Чтение онлайн

Зоя, услышав новость о произошедшем, на какое-то время вынырнула из своих невесёлых мыслей и, тепло улыбнувшись, поздравила их. Ей было приятно видеть свою маму такой... счастливой. Пожалуй, она смело могла бы назвать это её состояние 'счастливым'. Мысленно она тогда, с непередаваемым удовлетворением пришла к выводу, что Мартыненко всё же выполнил её просьбу и действительно сделал её любимую маму такой.

В то же время она вспоминала и знаменитые слова какого-то человека. Странное дело - человека она не помнила, а может даже и не знала вовсе, а слова его запомнила. Так вот, те слова гласили: 'Если людям суждено быть вместе, то их дороги вновь переплетутся на своём пути, сколько бы лет или веков не прошло'.

Наверное, их воссоединение и стало той самой встречей, вновь подаренной судьбой. Вдали друг от друга они лишь мучались, а сейчас наконец-то обрели долгожданный покой и... немного поколебавшись, всё же Зоя добавила бы и слово - любовь.

Её мама и Николай действительно любили друг друга, несмотря на долгую разлуку. Эту нехитрую истину честно признавал даже Гоша. Он был рад за отца так же сильно, как и Зоя за свою мать. И если поначалу Мартыненко переживал за то, чтобы его сын чего-нибудь 'не выкинул', то сейчас был твёрдо уверен, что и Георгию пришлись по душе, как и Жанна Егоровна, так и Зоя.

– Поздравляю...
– начал было Гоша, но вдруг Зоя спохватилась и перебила его, не дав договорить поздравление, которые (уж она и не сомневалась на этот счёт) шли от самого сердца.

Едва ли не подпрыгнув на стуле, она резко обернулась к молодожёнам. Замолчавший на полу слове Гоша смотрел на девушку с немалой долей недоумения, впрочем, не один он.

– А свидетели у вас были?

Мартыненко улыбнулся и лишь покачал головой, очевидно ожидая услышать от нахмуренной Зои что-то другое. Должно быть, все присутствующие в комнате выдохнули с немалой долей облегчения.

– Были. Вадим согласился быть свидетелем жениха, - говорила Жанна Егоровна, вертя в руках бокал красного вина.
– Свидетельницей была Олеся, - затем немного помявшись, она добавила: - Правда, сначала я планировала попросить кого-нибудь из персонала быть свидетельницей, но Олеся так разоралась, что я волей-неволей, решила не менять её кандидатуру.

Не подумайте! Олеся и мама Зои продолжали прекрасно общаться. И едва ли не ежедневно созванивались, болтая без умолку часами. Конечно, подобное было не редкостью и раньше, но сейчас-то они жили в нескольких километрах друг от друга и потому вместо личных встреч на кухне, как это было раньше, теперь общались с помощью телефона или компьютера. И, безусловно, они продолжали видеться, но уже не так часто как раньше. Просто теперь появились новые обстоятельства - Олеся была беременна.

Как раз, в день, когда стало известно положение Олеси, Зоя заехала к ним в гости. Они с Владом сидели в зале и уже по сложившейся традиции пили чай с печеньем, на железной коробке которого в этот раз были изображены красные георгины.

Олеся тогда влетела в квартиру, словно сумасшедшая и тут же, не снимая обуви, побежала в зал, и, задыхаясь от только что устроенной пробежки, с неописуемой улыбкой, смотрела на них, переводя взгляд с Зои на Владимира и обратно.

Мужчина тогда как-то обеспокоенно смотрел на Олесю, затем встал со своего места, и вдруг протянув руку, дотронулся до её, как оказалось, абсолютно не пышущего жаром лба. Блондинка, словно этого и ждала, потому что тут же, не теряя времени, подпрыгнув, повисла на шее Влада, при этом полными огромной радости глазами поглядывая на Зою, застывшую с так и не поднесённой ко рту чашкой в руке.

– Любимые мои, - громким шепотом проговорила она, всё ещё не отпуская шеи Влада, - я беременная.

Зоина чашка опустилась на блюдце, уж слишком звучно звякнув в наступившей тишине. Ей почему-то вдруг показалось, что она здесь этакий третий лишний человек и надо бы покинуть гостеприимную квартиру, но что-то её останавливало и заставляло сидеть на месте.

Девушка, оторвавшись от созерцания чашки, перевела взгляд на обнимающуюся парочку, замершую посреди зала. Она видела, как напряжена спина Владимира. Видела, что тот молчит, словно воды в рот набравши. И видела, как к счастью в глазах Олеси спустя некоторое время прибавилась и тревога.

Женщина с трудом отстранилась от Влада, да и то лишь чуть-чуть, чтобы заглянуть тому в глаза, и просто спросила:

– Ты не рад?

Влад тут же отстранился и вместо ответа принялся безрассудно целовать Олесю. Мужчина целовал её лоб, глаза, щёки, нос, губы... Со стороны всё выглядело так, словно эти двое прощаются друг с другом навсегда, стоя на перроне, с которого медленно начинал отходить нужный кому-то из них поезд. И надо бы бежать к поезду, да оторваться от любимого человека невозможно.

Конечно же, они не прощались. Наоборот, сегодня Зое посчастливилось быть свидетелем зародившегося счастья их маленькой семьи.

Совсем скоро их станет трое. А может и четверо - вдруг родиться двойня?

– Зоя, девочка, иди к нам, - вдруг оторвавшись от счастливо смеющейся женщины, позвал Влад.

Зоя, уже готовящая предлог, под которым она сбежит и оставит этих двух будущих родителей наедине, удивлённо моргнула. А затем, поднявшись, нерешительно приблизилась к ним, чтобы тут же оказаться прижатой к двум телам, оказавшись в тройных объятиях и получить двойной поцелуй в макушку.

– Если бы не ты, я бы не был сейчас так счастлив.

– И я, - весело добавила Олеся, проведя ладонью по Зоиным волосам, словно кошку гладя.

Вскинув голову, Зоя заметила, что глаза Владимира подозрительно покраснели и поблёскивают. Олеся же так же, как некоторое время назад, провела ладонью теперь уже по его тёмным волосам, едва тронутыми сединой.

Она уже была на пятом месяце беременности, когда теперь уже молодожёны с общей фамилией Мартыненко решили пожениться. Они не хотели беспокоить Олесю, зная, что та начала жаловаться на то, что всё чаще стала уставать от простой прогулки, о том, что её ноги гудят к вечеру, словно после семикилометрового забега на время, и, конечно же, о том, что у неё невыносимо болит поясница.

Вот только не смотря на все свои недуги, беременная довольно-таки резво оказалась у здания ЗАГСа, проявляя чудеса скорости.

Буквально неделю назад Владимир уехал в Одессу на несколько дней, оставив Олесю одну. Он собирался проведать могилу своего старого боевого товарища именно в этот день - годовщину его смерти. Он каждый год там бывал, практически вынуждая себя туда ехать и, подолгу сидел на гранитной скамье, рядом с покоящимся под двухметровым слоем земли Арсением, который так винил себя в том, что испортил жизнь Владу.

Владимир всегда привозил с собой на кладбище огромный букет белых роз, к которым брат Ирмы был столь неравнодушен. Помниться когда-то давно, ещё в их молодости, когда его друг вдруг начал выращивать эти самые розы у себя под окном, радуя глаз прохожих, Влад посмеивался над Арсением, говоря полушутя-полусерьёзно, что розы любят лишь девчонки, а парню цветы вообще не к лицу.

Эти цветы сейчас символизировали для мужчины лишь боль утраты. Стоило ему только увидеть эти проклятые розы, как в его голове тут же услужливо всплывал образ кладбища, памятник, с которого на него смотрел молодой весело улыбающийся Арсений в своей парадной форме.