Чтение онлайн

Рядом с могилой Арсения были ещё две другие - его родители, ушедшие практически сразу за сыном, разминувшись лишь в несколько месяцев.

Преподнося цветы и родителям Арсения, Влад всегда отчего-то стыдился поднять глаза и взглянуть на фотографию-изображение его матери, которая словно чувствовала тогда, что её сын больше не вернётся и рыдала, очевидно, интуитивно зная, что провожает его навстречу смерти. Сколько бы она ни плакала, ни бросалась на колени перед Арсением - тот был непреклонен, и своего решения менять не был намерен. Именно в тот день, в аэропорту, Владимир увидел, как украдкой утирал уголки глаз и отец его товарища - строгий военный, всегда держащий свои эмоции под железным контролем. Возможно, если бы и он, сам Владимир, тогда попросил его остаться, то Арсений был бы сейчас жив...

Теперь-то мужчина понимал, что действительно народная мудрость оказалась права и всё что ни делается - делается к лучшему. Как ни крути, а он остался жить. И всё это время считал себя недостойным хоть маленького кусочка счастья, живя этаким затворником в городе (о, в этом он почему-то и не сомневался), по улицам которого ходит Олеся. Наверное, именно так он и провёл бы всю свою жизнь, если бы не Зоя, ставшая для него своеобразным светом в конце тёмного туннеля.

О большем он сейчас и мечтать не мог. У него была жена, любовь к которой он всё же вопреки всем своим убеждениям берёг все эти годы, что они были в разлуке. У Влада через несколько месяцев должна была появиться маленькая дочушка - его продолжение, то, что останется после них, родителей, на этой планете и продолжит род людской.

Они уже выбрали ей имя. И это произошло без споров и криков. Пожалуй, они совместно пришли к такому решению - назвать девочку Зоей. Ведь именно благодаря ей они вновь воссоединились, не смотря на все сети-паутины интриг, которые плелись вокруг них годами. Не смотря ни на что, после долгих лет одиночества они всё же сохранили свои чувства, которые никогда никуда не исчезали, а лишь затаившись, где-то глубоко-глубоко ждали своего специально назначенного времени.

Леонова ещё пребывала в неведенье, на счёт имени девочки. Будущие родители решили сделать сюрприз и никому ничего не рассказывали, решив, что покажут чете Мартыненко свидетельство о рождении дочки, и те лишь тогда узнают имя малышки.

А ещё они планировали попросить Зою стать крёстной мамой для их дочери. А на почётную должность крёстного отца они сразу же без всяких раздумий утвердили кандидатуру Гоши. Но и всё это продолжало держаться в строжайшем секрете.

Кстати, Ирма вместе со своим новоиспечённым мужем, бросили всё и вернулись в Германию, наверняка, прожигать жизнь, тратя всё то наследство, что ей оставил её покойный старик-муж...

Она осмелилась прийти к Владимиру, дабы попрощаться. Но остановив машину у подъезда, не спешила выходить, решив напоследок устроить себе небольшой перекур. Немного опустив чёрные тонированные стёкла, она время от времени стряхивала подобным образом пепел. И не успела она отправить пожелтевший фильтр докуренной сигареты за пределы машины, как вдруг дверь подъезда распахнулась, и оттуда показались Олеся и Владимир.

Женщина тут же инстинктивно вжалась в сидение и, зажмурила глаза, словно всё происходящее было не больше чем полётом её фантазии. Однако, открыв глаза она лицезрела всё ту же картину: Влад, придерживая Олесю под локоть, что-то с улыбкой рассказывал ей. Неожиданно беременная женщина замерла посреди дороги, и, наклонившись, принялась застёгивать замочек на своих балетках.

Видя как ей трудно наклоняться, Владимир лишь покачал головой и тут же присел на корточки, поправляя замочек. Ирма, прекрасно увидевшая сквозь натянувшуюся ткань безразмерно платья весьма округлый живот, вдруг окаменела. В голове созрела нездоровая мысль стереть эти беззаботные улыбки с их лиц. Особенно с её лица. Некоторое время она смотрела на женщину, что-то говорящую Владимиру, решая в мыслях сделать ли ей задуманное.

Владимир очень удачно присел, тем самым открыв Олесю для Ирмы, которая вот-вот полная мстительной решимости готова была завести мотор и резко сорваться с места, сбив при этом беременную женщину, абсолютно не ожидающую никакого подвоха и всё ещё смело стоящую посреди неоживлённой дороги.

Ни секунды не сомневаясь, что сумеет нанести серьёзные травмы женщине, находящейся в положении, если же вообще не убьёт её, Ирма предвкушающе улыбнулась. Её спортивный автомобиль разгонялся до немыслимой скорости за считанные секунды. По подсчётам брюнетки она должна была нанести только незначительные повреждения и Владимиру, например, перелом ребер или конечностей... но ведь должно же хоть что-то остаться ему на долгую память от неё?

Она позволила себе вновь злорадно ухмыльнуться, правда, со стороны эта ухмылка была больше похожа на полуулыбку безумца, окончательно слетевшего с катушек. И всё-таки Владимир оказал ей услугу присев именно так, тем самым в случае наезда подставляя под удар женщину. Но, конечно, он не знал, что Ирма замышляет...

Хищные ярко-красные длинные ногти, постукивали по кожаному рулю, сверкая, отражая солнечные лучи. Сегодня в наряде Ирмы доминировали красные оттенки - она хотела выглядеть эффектно в эту их вероятнее всего последнюю встречу. Пальцы, унизанные неизменно большим количеством колец, уже обхватили ключ и, вот-вот её кисть должна была сделать резкий поворот, но...

Вдруг Олеся резко согнулась, упираясь ладонями в колени, пытаясь отдышаться.

Влад тут же вскочил на ноги и, видя с каким беспокойством, он смотрел на блондинку, у Ирмы вдруг что-то дрогнуло внутри, как только он вновь осторожно присел и положил обе свои ладони на живот Олеси.

Малыш толкается, наверное.

Сколько бы всего она отдала бы, только бы он хоть раз взглянул на неё вот так, как смотрит на Олесю? Она и жизнь свою отдала бы, только бы увидеть - впервые за все безнадёжные годы!
– хоть чуточку тепла и любви, с которой он смотрел на эту беременную. Ей большего-то и не надо, только бы разочек почувствовать себя любимой не кем-то там, а именно - им, человеком, которого она любила с самого детства...

А ведь у неё однажды появилась надежда, на то, что он оттаял к ней и пустил в своё сердце. Несколько лет назад, когда она только-только перебралась сюда, наконец-то отыскав Владимира, столь неожиданно исчезнувшего из их родного города.

Он тогда был рад видеть её, хоть и насторожился такому её приходу без предварительного предупреждения. Ирма тогда не случайно прихватила с собой бутылку дорогого красного вина, которую после довольно-таки долгих минут уговоров он всё же согласился пригубить.

Видимо, ошалев тогда от того как он пошёл на большие уступки по отношению к алкоголю, она сама того не заметив перебрала собственную норму и всё её соблазнение, распланированное по пунктам полетело в тартарары.

И поэтому она как самая обыкновенная пьяная одинокая женщина потянулась к ближайшему мужчине, которым оказался столь горячо ею любимый друг брата. Она потянулась к нему, и пока Владимир что-то сосредочено разглядывал на дне своего бокала, обхватив его голову руками, притянула к себе поближе и прижалась своими губами к его губам.

Они оба замерли, не предпринимая никаких дальнейших действий.

Ирма ликовала, понимая, что наконец-то её возлюбленный увидел в ней не просто маленькую девочку, таскавшуюся всюду за своим старшим братцем, а вполне себе повзрослевшую молодую женщину. Она готова была смеяться от счастья, уже лишь оттого, что мужчина не оттолкнул её сразу.

Он сделал это позже. Чуть помедлив.

Отстранив Ирму от себя, он некоторое время изучал её лицо. Взгляд его был очень даже трезв, что было трудно сказать о его темноволосой спутнице.