Чтение онлайн

А потом... потом он толкнул маму в сторону, а она в отличие от него упала, ударилась головой об пол. Страшный звук, наверное, он навсегда останется в моей памяти. Это был глухой звук удара мягкого тела об пол и чуть более звонкий удар головы о ту же поверхность. Она лежала не подвижно несколько секунд, и за эти несколько секунд я, наверное, могла бы поседеть. Моя голова стала бы серебристой, однако она зашевелилась - протянула руки к голове.

Отец ни на что не реагировал, продолжая своими остекленевшими глазами глядеть на меня. Сказать, что было страшно - ничего не сказать. В тот момент я ощущала всю свою беспомощность. Никто не придёт на помощь, ни соседи, ни друзья.

– Мне долго ждать ответа? А?
– он вдруг сделал быстрый выпад рукой и схватил меня за волосы. Это было неожиданно и больно, а ещё ужасно унизительно. Мои ногти впились в его запястье, зубы укусили вторую руку, которая тянулась к моему горлу, а нога со всей силы давила его ступню - он взвыл и отпустил меня. Правда не долго я радовалась своей свободе...

Его ладонь быстро пролетела в нескольких сантиметрах от моего лица - благо я успела отскочить. Меня никогда не били, только ругали за всякие провинности. А сейчас могли дать пощёчину, за что только я не знала. Я не могла поверить, что этот человек мой отец, понимаете - ОТЕЦ!

Почему у всех любимые папы, папочки, а у меня ненавистный алкаш отец?

– Дрянь!
– шипел он, тряся кулаком.
– Я тебе покажу как нужно относиться к отцу!

– Ты мне не отец, - весьма тихо, но весомо сказала я.

Выражение его лица надо было видеть. Его челюсть слегка приоткрылась и свесилась, а я вошла в такой азарт, что теперь мне хотелось сделать ему также больно, как он сделал мне. Хотелось уничтожить его, раздавить. Пульсирующий ком злобы наконец-таки взорвался, и мне нужно было выплеснуть всё на кого-то другого, а другим оказался сам обидчик. Так почему бы не оторваться?

– Что ты сказала?
– переспросил, при этом насмешливо вывернув своё ухо ближе ко мне.

– Ты мне никто!
– крикнула я, так громко, как, наверное, не кричала никогда в жизни.

Я творила невообразимое, но в тоже время так отчётливо понимала это, что не могла ин чего другого поделать. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно в том, что страдаем не только мы с мамой, но и он... Хотя как он пострадал? Он мало что соображал тогда.

А я продолжала кричать что-то, даже не помню точно что. Это были обидные слова, страшные слова, грубые слова. На моём лице была улыбка, как потом как-то спустя долгое время призналась мама. Улыбка была такой жестокой, словно на моих глазах сбили котенка, а я улыбалась этой... сумасшедшей улыбкой.

Вдруг произошло то, чего не ожидал никто - по щекам отца проложили свои ручейки скупые мужские слёзы. Нет, он не рыдал, просто по лицу начали катиться небольшие капельки. Даже его лицо не поменяло удивлённой гримасы.

Они вошли в здание школы как раз за секунду до того как прозвенел звонок на урок. Первый учебный день начался с опоздания - с кем ещё подобное могло приключиться?

– Представляешь, возвращаюсь я вчера домой, - она на секунду прикрыла глаза, задумываясь, - часов этак в восемь и бац, - неожиданный хлопок в ладоши и я вздрогнула, - увидела одну парочку.

Наверное, мне сейчас предстояло услышать какую-нибудь забавную историю, потому как просто так о событиях своего вчерашнего дня Настя мне рассказывать вряд ли бы стало, если бы это не было чем-то стоящим. Я же чувствовала себя ужасно, вот только это всё было изнутри, а снаружи я пыталась сиять улыбкой.

– Какую?
– зевая на ходу, безо всякого интереса, спросила я.

В школе стояла странная абсолютно не характерная для этого места тишина, хотя звонок и прозвенел совсем недавно, обычно все снуют туда-сюда, а тут прям образец порядочности - ни души. Естественно, кроме нас.

– Соседку свою застала целующейся с соседом, - захихикала она, слегка запрокинув назад голову.

– И? Что такого?
– никак не понимала причину её веселья я.

– Ничего такого, учитывая, что им под полтинник и целовались они вчера под подъездом как подростки, - она даже перекривилась, - бе-е-е, как так можно? Взрослые люди, а всё туда же. Вот уж не ожидала от Риммки и Степаныча такого.

Услышав кто и с кем целовался, я даже с шагу сбилась, умудрившись споткнуться о собственную ногу.

– От кого?
– поперхнулась я.

– Да ты их не знаешь, - наивно предположила Настя.
– Я главное идя вчера домой, вижу, возле подъезда Риммка стоит, а тут к ней бодренько так подбегает Степаныч, хватает и как засо...
– запнулась, - поцелует, я хотела сказать.

– А она? По мордасам?
– хотя такая женщина скорее подзатыльников ему надает, прямо как в прошлый раз.

– Нет. Ну, по началу поколотила его по спине, а потом обняла. Так что может на моих глазах образовалась новая счастливая ячейка общества.

Какие хорошие новости от уже слегка забытой парочке из Настиного подъезда. Может, они тогда-то и снюхались, когда она его позвала свои кулинарные способности проверять да оценивать. Уж теперь-то Степаныч вряд ли что-нибудь станет на стенах писать, а может... и напишет, только уже о своём реальном опыте...

Настя шла уверенно, словно звонок для ученика, а не для учителя. Она плавно завернула за угол и стремительно шла по направлению к лестнице.

Её подруга странно хмурая и тихая сегодня двигалась чуть позади. Девушка списала это на то, что второе сентября счастливыми людей не делает и этому факту есть подтверждение.

– Что с тобой?
– резко дав по тормозам, остановилась на полпути к кабинету Настасья. Она обернулась ко мне лицом и скрестила руки под грудью. Для пущего эффекта ещё и очень умело накрашенные глаза сурово прищурила.
– Переживаешь, что придётся сидеть с Ильёй? Да, я помню, как он тебя бесил, - она даже сочувствующе похлопала меня по предплечью.

– Нет, я не волнуюсь, - только смогла и выдавить из себя. Сразу вспомнился вчерашний день и тот момент, когда мы сидели непозволительно близко друг к другу и наши тела слегка соприкоснулись... Тут же почувствовала удушливый жар, волнами заливающий мои щеки. Ну вот, только спалиться перед ней не хватало... К тому же мне почему-то крайне не понравился тот факт, что противный Полежаев вдруг превратился в просто Илью.

– Врушка, - усмехаясь, фыркнула обладательница тёмных кудрей.
– Знаешь, что тебя выдало?

Чёрт, она всё поняла! А может - нет? Может она что-то другое там поняла?

– Алые щёчки, - наглые руки умудрились потрепать меня по щекам, но когда я собиралась возмутиться о вопиющем безобразии из-за того же угла, что и мы минуту назад, показалась староста.

Страдая от приступа отдышки, она пыталась какой-то тетрадью, использующеюся в качестве веера, хоть как-то охладить пылающее лицо.