Чтение онлайн

– Не понимаю о чём вы, - спокойно отреагировала я внешне, хотя сама уже была готова вцепиться в её поседевшую поредевшую шевелюру.

– Как же, как же, - посмеивалась Тонька.
– Как-то бессонница меня в последнее время мучить стала. И как вовремя. Видела недавно, как ты шла со взрослым мужиком, чуть ли не целовались у крыльца. С кем это ты по ночам шастаешь? Хахаль твой, да? Что молчишь-то? А? Нашла себе спонсора, да?

Перед глазами плясали красные круги, и весьма трудно мне было оставаться внешне хладнокровной, в то время как внутри всё кипело и бурлело, просясь выплеснуться наружу. Я уже мысленно представляла, как старуха завоет сиреной на всю округу от боли, но Зоя будет безжалостна к ней...

– Вас это совершенно не касается. Так что не суньте свой нос не в своё дело, - кое-как отпихнув кошек, я просто, как пробка от шипучего шампанского, вылетела из этой уже проклятой мной не единожды квартиры, а по щекам потели неконтролируемые слёзы. Впрочем, слёзы горькой обиды украшали мои щеки не долго, они наоборот принесли мне некоторое облегчение.

Я перепрыгивала через две ступеньки, только бы скорее оказаться на своём этаже, а спину мне долетело лишь громкое:

– Хамка!

Теперь было ясно, кто (не сомневаюсь, что целенаправленно) настроил отца на скандал, и по какой причине, мне тоже теперь стало известно. Видимо Тонька каким-то образом умудрилась увидеть меня с Владом той ночью и сделала свои, как оказалось, неправильные выводы. И не целовались мы! Пусть очки себе поменяет - у неё явно зрение ухудшилось, потому, как мы с Владом на прощание даже не обнялись и весь путь до моего подъезда прошли, прям как в давнем девятнадцатом веке - под локоть. А язык за зубами держать, она, конечно же, не обучена. Но ничего! Отольются кошке мышкины слёзки! В двойном, нет - в тройном объёме!

И как-то абсолютно случайно, вот честное пионерское, просто невероятным образом, спускаясь между лестничными пролетами, пакет с конфетами упал в урну... Но я здесь ни при чём! Нет.

Наша квартира, как оказалось, отнюдь не пустовала. Замерев на пороге я пыталась распознать присутствующих, при этом дав себе обещание, что пойду к Олесе, если мама будет отсутствовать, а отец наоборот присутствовать. К счастью, я облегчённо вздохнула, потому как слышался тихий разговор из другой комнаты. Голоса были женскими и перепутать ни с чьи другими я их не могла.

В прихожей, заметив бежевые туфли-лодочки, я сразу же убедилась на все сто процентов в своей догадке, к нам зашла на огонёк весьма знакомая нам женщина. Это была Олеся.

Мне хотелось зайти в эту комнату и поприветствовать их, хотелось рассмеяться и рассказать о своём школьном дне в качестве учащейся выпускного класса, рассказать, как на нас с Настей смотрели первоклашки и как махали своими маленькими ладошками сестры-двойняшки моей подруги, хотелось рассказать про учителя, оказавшегося не умеющим парковаться водителем, рассказать о первых оценках полученных в школе... Чего только мне не хотелось их рассказать! Но, кое-что пошло не так, как я планировала...

Я не планировала подкрадываться, и уж тем более подслушивать (боже упаси!), но всё вышло само собой.

– Зачем? Зачем ты во всё это влезла?
– тихо спрашивала мама, у невидимой моему взору Олеси.

Наступила пауза. Потом раздался тяжёлый вздох. Я бы даже его назвала немного раздражённым, было ясно, что эта тема не по душе ни одной из них, но они упорно продолжали говорить. Этот разговор начался у Олеси в квартире ещё вчера, а сегодня, судя по всему, продолжался.

Я подкралась чуть ближе к двери зала, чтобы расслышать, о чём они толкуют. Дверь была закрыта не плотно, поэтому через тоненькую щель я могла видеть смутные очертания двух человеческих фигур сидящих в креслах, напротив друг друга и весьма отчетливо слышать их слова.

– Так было нужно, - уверенно и твёрдо, ответила Олеся.

– Кому?
– мамин голос был повышен. Нет, она не кричала, но и не говорила спокойно, как обычно.

– Мне, - женщина резко поднялась.
– Это было просто необходимо.

Вслед за ней, не медля, встала со своего места и мама:

– Хорошо, пусть так, - кажется, при этих словах она ещё и активно жестикулировала.
– Но почему ты не выбрала другого? Почему именно он?

Мне было трудно судить из своего темного угла, но вроде бы Олеся попросту развела руками:

– Просто он оказался в нужном месте, в нужное время.

– Первый кто подвернулся под руку. Ясно.

Олеся вдруг рассмеялась. Странно она смеялась. Совсем невесело. Даже как-то с привкусов горечи.

– Ты меня за это не суди... я сама себя осудила, - не понятной интонацией проговорила она и начала стремительно быстро подходить к двери.

Услышав приближающиеся шаги, я быстро заскользила по паркету за угол, в свою комнату. А это было весьма трудно сделать, учитывая, что за плечами у меня был рюкзак с учебниками, который я так и не сгрузила со своих плеч в прихожей.

Мама молча провожала свою подругу. Она пристально смотрела за тем, как Олеся обувается, а затем так же опустив взгляд, открывает дверь. Олеся ушла, а мама продолжила стоять в прихожей и задумчиво смотреть в какую-то точку. Они так и не обмолвились ни словечком. Даже не попрощались.

– Мам, - тихо позвала её я, не так уж и тихо подкравшись к ней в прихожую, но мама умудрилась испугаться. Она весьма заметно вздрогнула всем телом, быстро оборачиваясь на звук моего голоса.

– Ой!
– она сразу же схватилась за сердце.
– Ну и напугала же ты меня. Я думала ты ещё в школе.

– Уроки закончились. Вот я и вернулась, - пожала плечами, как бы невзначай посматривая на часы.

Несколько секунд она растерянно хлопала глазами, а затем вновь спохватилась:

– Я тебе сейчас обед разогрею, - против этого я ничего не имела, даже наоборот. Поэтому проследовала следом за мамой на кухню и забралась на табурет, при этом подогнув ноги под себя.

Она сразу же начала копошиться, ставя чайник кипятиться на плиту, в микроволновке уже разогревалось что-то очень вкусно пахнущее. А я смотрела и не могла отвести взгляд. Всё таки не зря говорят, что кулинария - великая вещь, сродни магии.

Движения мамы были отточены и плавны, а я могла лишь сидеть и искренне сожалеть, что сама так не умею. Не то, чтобы я была трутнем. Нет. Просто мама порой излишне меня опекает и вот результат - в свои шестнадцать я умею заваривать чай и делать бутерброды. М-да, далеко на этом не уедешь.

– Мам, - позвала её я.

– М?
– немного рассеянно отозвалась она, на секунду отвлекаясь от нарезки овощей для салата.

Мне было отчётливо ясно, что я суну нос не в своё дело, но поделать с этим ничего не могла. Мне нужно знать правду. Всю. Независимо оттого, какая она будет. Мои гуманистические порывы сильнее меня. Увы, увы, увы. Мой план по сведению двух одиноких сердец всё ещё в силе, да и я от него не отступалась.