Чтение онлайн

— Ты когда-нибудь пробовал орочье мясо? — с усмешкой спросил у гондорца Арагорн. Много лет назад следопыт и сам задавал воспитаннице Элронда подобный вопрос.

— Нет, — Боромир мотнул головой, успев удивиться нелепости вопроса. Он посмотрел на волчицу и вновь на Арагорна.

— А я вот пробовала, — ответила Сули дунэдайну, — и скажу тебе, что оно такое же на вкус как и на вид. Как будто съел полуразложившегося оленя, натёртого тухлыми яйцами. После такого, волей неволей, решишь начать заниматься фехтованием.

Эти слова, сказанные когда-то в шутку, и пересказал гондорцу следопыт.

Мужчина положил ладонь на рукоять, и Сули испугалась, что он снова затеет с ней учебный бой, но Гэндальф спас оборотня. Дорога в Морию была открыта, а Гимли принялся нахваливал «гномий дом». Рассказывал он об этом по большей части Леголасу, но эльфу здесь было так же интересно как самому гному в Ривенделле. Отстав от остальных, Сули обернулась человеком, в спешке оделась и вмиг догнала остальных.

Стоило ей сделать первый шаг, войдя в подгорное королевство, как она отшатнулась. Запах затхлости, разложившихся трупов. Запах смерти. Говорила же — надо было обойти это место! А в свете факелов темноволосая могла не только почувствовать, но и увидеть.

Люди и хоббиты обнажили мечи, Леголас приготовил лук. Боромир тут же начал говорить что-то, но оборотень не могла разобрать слов. Лишь слово «Рохан» коснулось ушей и перед глазами девушки пронеслись те счастливые моменты в бескрайних степях: мягкая земля под лапами, высокая трава, ослепительно яркое солнце и ветер. Свежий ветер. Воспоминания были так прекрасны и чарующи, но в сознании всплыло нечто иное.

Оборотень повернулась к Фродо и уставилась на него голодными волчьими глазами. Она ощущала, как зверь внутри неё вновь жаждет крови.

Сули и сама не поняла как перевоплотилась в волчицу, успела лишь отметить, что на этот раз, в отличие от всех прошлых, вокруг не валялись лохмотья, в которые превращалась её одежда во время обращения. Что-то изменилось.

Хищница бросилась к хоббиту, но тот ускользнул прямо из-под носа; она зарычала от досады и заметалась. Кольцо заволокло разум, будило в ней зверя, да так умело, что оборотень и не заметила водного стража. Всё что она видела — беззащитный Фродо на шее у которого висела самая прекрасная вещь во всем мире.

Самая прелестная.

Волчица бросилась к полурослику и почти настигла его, но земля ушла из-под ног. Водный страж схватил её и кинул об стену гномьего города. Сули слабо тявкнула и обмякла.

— Мама! Мам, — темноволосая девочка в красивом синем платье бежала по коридору эльфийского города. Она знала, что её не услышат, но уж очень велика была обида, чтобы молчать. — Мама!

Воспитанница владычицы Ривенделла выбежала к беседке, что располагалась недалеко от пруда, там и обнаружилась пропажа. Сегодня выдался жаркий денёк, но от воды шла приятная прохлада. Эльфийка тепло улыбнулась бежавшей к ней девочке, поправив свои светлые локоны и отложив в сторону книгу.

— Что случилось, Сулмендис? — спросила она, а девочка, вбежав в беседку, принесла с собой тот самый ветер, что разбросал вокруг опавшие с деревьев листья. Тяжело дыша и не теряя и секунды, она ловко забралась на колени к Келебриан.

— Анариэль, — темноволосая надула губы и сложила крохотные ручки на груди. — Она портит моё имя.

— Это как же это ей удается? — улыбалась Келебриан, а следом ласково пригладила взъерошенные от бега волосы воспитанницы и едва ощутимо коснулась губами лба девочки.

— Она называет меня Сули. Сули! Это что же за имя-то такое? Я Сулмендис. Неужели настолько сложно, что она решила его так испортить?

— Уверена, Анариэль не со зла тебя расстроила.

— Но ведь расстроила же! — упрямилась темноволосая. Ей хотелось для убедительности ещё и ножкой топнуть, жаль, что сидя на руках у матери она не доставала до земли. — Зачем ей спрашивается сокращать мое имя?

— Быть может, Анариэль думала, что тебе понравится, — предположила эльфийка.

— А если я буду называть её, скажем, Ани, ей понравится такое? — Сулмендис громко хмыкнула и отвернулась от владычицы, будто это та была виновата в случившемся.

— Спроси у неё, вдруг ей действительно понравится.

— Как испорченное имя может понравится? Ведь тебе бы не понравилось если бы тебя называли Кел!

— Если тебе так нравится меня называть, то почему нет? — Келебриан пожала плечами, а девочка удивлено уставилась на эльфийку, будто и вовсе забыв о своей проблеме.

— Но это ведь ужасно.

— Я люблю тебя и, если тебе так будет лучше, то я готова быть для тебя Кел, — малышка задумалась, нахмурив бровки и уставившись куда-то в сторону. — Анариэль ведь твоя подруга.

— Лучшая!

— Лучшая подруга, — исправилась супруга Элронда. — Так если она тебе так дорога, то почему бы не позволить ей такую маленькую радость? Тебе ведь это ничего не будет стоить, — темноволосая покачала головой. — А если так уж сильно не нравится это имя, то скажи Анариэль. Думаю, она прислушается к твоим словам и прекратит.

Девочка хмыкнула, поудобней усаживаясь на коленях названой матери.

— А что ты читаешь? — вдруг спросила она и потянула крохотные ручки к лежащей совсем рядом книге. — Как-то тут всё неправильно написано. Совсем ничего не понятно.

— Тут всё на квенья, — пояснила Келебриан. — Хочешь я тебе почитаю?

— Да! — нетерпеливо воскликнула Сулмендис и положила голову на плечо матери.

***

Сули очнулась, но глаз не открыла. Она чувствовала девять живых существ (или десять?) поблизости, затхлый воздух, холод… и покой. Слышала шепот Пина, и то, как задумчиво хмыкнул Гэндальф, сопение Гимли, шорох хоббичьих ног по камню. Нестерпимо сильно заболела голова; девушка не сдержала стона и обхватила её руками. Будто стальным обручем сдавило.

Кто-то сел рядом. Раздались голоса. Совсем близко, оглушительно громко. Они окружали и сдавливали не хуже того обруча на голове. Хотелось вырваться — убежать подальше, к тишине. Девушка хотела кричать, но голос не слушался; из открытого рта вырывался лишь обрывки каких-то звуков, слов. Сули стала вырываться. Не открывая глаз, отталкивала назойливые руки, пытающиеся схватить её, а голоса вдруг слились в один глухой, обступивший со всех сторон, шум.

Ладонь легла на правое плечо и чуть сжала. Чужая ладонь. Оборотень вздохнула, накрыв её своей и так спокойно стало вдруг. Легко.