Чтение онлайн

Как можно было повести себя так глупо и безрассудно? — корила себя, утаптывая снег широкими лапами. — Ещё, чего лучше, прыгнула бы с этой скалы, да и спасла бы всех от своей глупости. И от зверя…

Хищница не была уверенна до конца в том, что случилось в те три дня её отсутствия, но в глубине души она, с леденящим душу страхом, допускала один единственный достоверный вариант — Сули перестала быть собой, а зверь, пусть только на время, но вырвался.

Но Саруман говорил, что став зверем однажды, обратно уже не стать прежним, — рассуждала воспитанница Элронда и Келебриан. — И что же это тогда было?

Сейчас, как никогда прежде ей нужен был совет. Белый маг был одним из немногих кто мог его дать, но теперь…

— Осторожно! — воскликнул принц и задумавшаяся волчица остановилась. Она вскинула голову и прорычала, будто спрашивая, что не так. — Там обрыв. Бери правее.

И то правда — в паре шагов, прямо перед оборотнем, земля обрывалась и начиналась небесная гладь.

И вновь спас, — произнесла она про себя. — Спасибо, — белая волчица кивнула, беззвучно благодаря лихолесца в очередной раз.

Они, все четверо, вернулись, чтобы забрать хоббитов. Сули несла Мэрри и Сэма. Пин уселся на спину Боромиру, а Фродо — Арагорну. Остальные шли позади, и только Леголас всё так же легкой поступью брёл по снегу, внимательно оглядываясь по сторонам.

***

Привал сейчас нужен был как никогда. Снег, налипший на шерсть волчицы, растаял полностью и ей, волей не волей, пришлось обернуться человеком, чтобы обсохнуть. Хоббиты сбились в кучу и сидели у самого костра. Боромир уснул, устроившись неподалеку. Остальные тоже спали, а Леголас остался на дежурстве.

Принц смотрел на звезды.

Эклесс рассказывал Сули, что в те времена когда он служил Морготу, свет звезд смог пробудить в нём хорошее. Оборотень верил, что именно это далекое и прекрасное свечение помогло ему перебороть зверя, которым его создали. Старый волк рассказывал девушке о них — звездах. Он не знал, какие имена дали им эльфы или люди и придумывал их сам. Имена те были слишком просты и, как казалось мужчине, не могли отразить всей красоты. Эклесс мечтал, что однажды узнает как звучат их имена на эльфийском, узнает, откуда они взялись. Мечтал. Тот самый монстр, сотворенный Морготом.

— Я совсем не хочу в Морию, — произнесла темноволосая, встав рядом с царевичем. Тот не взглянул на неё, продолжая задумчиво смотреть вверх, на небосвод.

— Как и я.

Они не сказали больше ни слова друг другу — так и стояли в тишине, пока оборотень не отправилась на ночлег, а утром её разбудил Боромир — девушке пришла очередь дежурить, но гондорец не лег спать, а остался с подругой.

— Чего же ты спать-то не идёшь? — спросила Сули, сидя рядом с человеком.

— Солнце скоро встанет. Я уснуть не успею, как надо будет уже вставать, — разъяснил медноволосый воин, а девушка возмущенно (играючи) толкнула его в плечо рукой.

— Тогда зачем меня-то разбудил?

— А чего мне одному сидеть? — усмехнулся гондорец. Он обнял нахмурившуюся Сули за плечи и прислонился щекой к её лбу. Темноволосая молчала. — Я бы хотел, чтобы рассвет не загорался сегодня, — призналась тихо мужчина. — Чтобы мы так и сидели здесь с тобой, вместо того чтобы идти в копи Мории. Пусть я никогда там и не бывал, мне этого и не хочется.

— И я тоже не бывала, — ответила оборотень и посмотрела на угасающие на небе последние звезды. — Хелтай говорил, что там теперь давно никто не живет кроме гоблинов да орков. Знал бы он, что я туда собираюсь…

— Мой отец тоже был бы не в восторге, — усмехнулся Боромир. Его подруга слабо улыбнулась и положила голову на плечо человека.

— Ты воин.

— А ты оборотень.

Сули фыркнула.

— Хелтай бы туда и брата моего побоялся отпускать, а тут я.

— Брат? — задумчиво повторил гондорец. — Ах, да. Помню, ты рассказывала о своих запутанных родственных связях.

Девушка глупо хихикнула, прикрыв улыбку ладонью.

— Его зовут Тейран. Он старше меня. Намного старше. Вот-вот и перевалит ему за три тысячи лет. Он мне приходятся единокровными братом, — мужчина задумчиво провёл пару раз большим пальцем по левому плечу подруги. — Были и ещё: у Бодиль (матери) сын, что родился на стыке двух эпох — Альв, а у Хелтая, то бишь у отца, двое сыновей-близнецов. Те чуть младше Альва. Но сейчас у него только мы с Тейраном и остались. Остальные погибли. И Бодиль вместе с ними.

Боромир и раньше слышал обо всех этих оборотнях: Сули, коснувшись кого-то из них в своих историях, неизменно поясняла, кем тот ей приходится, но вот так, разом обо всех, девушка ещё не рассказывала.

— У меня тоже есть брат, — воин тоже не раз рассказывал подруге о Фарамире, но всё равно посчитал важным упомянуть его теперь.

Сули кивнула.

— Боромир, — позвала она, совсем тихо. — Я хочу попросить тебя кой о чем. Это может показаться странным.

— Уже заинтригован, — усмехнулся человек, за что девушка ткнула его локтем в бок. Первые редкие лучики выглянули из-за горизонта, скрыв за своим светом блёклые звезды.

— Я серьезно, — она помолчала немного, собираясь с мыслями. Как такое лучше сказать? Да никак! — Если вдруг случится так, что я перестану быть собой. Если я сорвусь, ты можешь…

Раздался вой, и сердце девушки вдруг остановилось, а всё тело будто заковало в ледяные оковы — как тогда в Остранне, когда она впервые уловила едва заметный запах другого оборотня. Темноволосая со страху вцепилась чёрными волчьими когтями в землю, испугано уставившись в сторону звука. Как назло ветра не было, и охотница не могла ощутить запах, чтобы понять: стая это или заблудшие на чужих землях волки.

Бежать от греха подальше! — твердил Сули внутренний голос. — Бежать так далеко как только сможешь. Если они найдут меня на своих землях… О, Эру. Меня растерзают на месте.

На счастье девушки порыв ветра принес ей благую весть: на них надвигается не стая, и оборотень не смогла сдержать неуместно радостной улыбки. Боромир подскочил на ноги.

— Твои? — с надеждой в голове спросил мужчина. Девушка с трудом стёрла такую ненужную, но всё-таки счастливую улыбку с лица и мотнула головой.

— Буди всех!

Налетевшие как из неоткуда волколаки окружили лагерь. Прежде никогда их здесь не было; Хелтай трепетно следил за соблюдением границ чужаками. Всё это могло значить лишь одно — стаи давно не было дома и на их двор повадились наведываться враги.

Волчица бросилась в бой, но первый волколак к которому она бросилась, упал на землю, не добежав пары метров до врага, с торчащей из глаза эльфийской стрелой.

— Наша Йорун решила показать зубки? — улыбаясь во весь рот Ралис обходил белую волчицу по кругу. — Посмотрим, посмотрим.