Чтение онлайн

Савелий видел свой человеческий долг в том, чтобы поддержать Позина, по возможности максимально развеять все его сомнения, - ведь тот в любом случае был ни в чем не виноват. Одним словом, их доверительная беседа была Савелию необходима.

И буквально за пару дней до отлета в Никарагуа Савелий часов в десять утра явился в отель "Уэстбери". Позин еще спал, Савелий позвонил в его номер от портье, как это принято на Западе. Спросонья Позин не сразу понял, кто его тревожит в столь ранний час, но потом как будто даже обрадовался.

– Если вы не очень торопитесь, подождите меня в холле - я только умоюсь, сказал он.

В кафетерии гостиницы они выпили по две чашки кофе, но это место как-то не располагало к доверительному разговору. Савелий было уже собирался предложить прогулку по Центральному парку, как Позин спросил:

– У вас есть несколько часов?

– Естественно.

– В таком случае приглашаю вас отобедать в одном довольно колоритном местечке, ресторане, принадлежащем моему бывшему однокласснику. Он открывается в двенадцать часов, и там точно не будет этой суеты.

Савелий охотно согласился. Позин от портье позвонил приятелю и предупредил о своем скором прибытии.

Когда они сели в такси, Савелий спросил:

– Этот ресторан далеко?

– На Брайтон-Бич... Очень уютное заведение, а кухня, должен сказать, несмотря на то что все там возглавляет мой одноклассник, просто шикарная. Позин не заметил, как перешел на одесско-еврейский акцент.

– Ваш приятель что, из Одессы?
– поинтересовался Савелий.

– Из Одессы?
– Позин взглянул на Савелия, как бы пытаясь вникнуть в смысл сказанного.
– Он просто еврей, - ответил Александр таким тоном, словно говорил, что быть одесситом и быть евреем почти одно и то же...

Толстый Марик, приятель Позина, уже топтался у входа, нетерпеливо дожидаясь, когда они подъедут.

– Шура, дорогой мой, как же я рад тебя видеть!
– воскликнул он, облапив Позина своими мясистыми руками, после чего принялся лобызать его: создавалось впечатление, что они не виделись много лет.

– Погоди, Марик, я ж совсем другой ориентации, - шутливо отбивался Позин.

– Ничего, потерпишь, не так часто встречаются одноклассники, проживая в разных странах.
– Казалось, еще секунда - и он расплачется.

– Позволь тебе представить моего приятеля, Сергея Мануйлова, он, между прочим, тоже из Москвы.

– Очень рад знакомству, - обхватив обеими руками руку Савелия, тот несколько минут тряс ее.
– Очень, очень рад соотечественнику...
– и вдруг, безо всякого перехода, повернулся к Позину и запричитал: - Бедный Аркадий Романович! Как же ему не повезло! А такой еще совсем молодой! А какая голова! А какой темперамент! Пятеро детишек остались сиротами! А ты когда его в последний раз видел, Шурик? Ты помнишь, как ты тогда от меня прямо к нему поехал и для меня его планы выяснял?

– Видел я его минут за десять до смерти.

– Ну, расскажи, расскажи поподробнее, - толстый Марик был безумно любопытен, тем более тогда, когда это касалось известных всему миру людей, как он выглядел? Нездоровым? Усталым? Таки что с ним стряслось?

Информация, полученная от человека, который практически присутствовал при смерти Велихова, наверняка должна была поднять репутацию толстого Марика в "местечке Брайтон-Бич".

– Выглядел он как обычно, был оживлен. Американские врачи поставили диагноз - кровоизлияние в мозг, а к каким выводам придет следствие, я сказать не могу.

– А что, разве было следствие?

– А ты как думал? Из Москвы даже специально прилетел генерал ФСБ.

– Значит, Лубянка что-то подозревает?

– Лубянки, как ты ее знаешь, давно нет, как и КГБ, - спокойно пояснил Позин.

– Не важно, как они сейчас называются, - отмахнулся Марик.
– Скажем так: они подозревают что-то неладное?

– Служба у них такая, чтобы подозревать.

– А ты сам, Шурик, что думаешь?

– Мой милый Марик, как говорили на родине твоей покойной бабушки в старой Одессе: "А я знаю? Я что, доктор?"

Савелий с безразличным видом слушал разговор одноклассников, как будто к нему вся эта история не имела никакого отношения. Марик был явно не удовлетворен, когда понял, что никакой полезной информации он из Шурика не извлечет.

– Марик, нам надо с Сергеем не только отобедать, но и поговорить, деловито сказал Позин, - накрой нам в отдельном кабинете.

– Нет проблем, Шурик, - бодро ответил Марик, - хотя в двенадцать часов дня в большом зале и у меня в ресторане аншлага, к сожалению, не бывает.

Помня свой предыдущий визит к Марику, Позин заказал и грибочки, и огурчики, и борщ со сметаной.

– Только не говори, пожалуйста, что "у них в Америке такой сметаны нет".

– Ну, ладно, не издевайся.
– Марик заметно смутился.
– А что на горячее?

– Готовь своего знаменитого лобстера памяти дюка Ришелье - я ведь тогда так его и не попробовал. А под закуску дай нам бутылку настоящей, именно в Москве произведенной, водки завода "Кристалл", а не вашу, местной подделки.

– Обижаешь, Шурик! Ну как ты мог даже подумать такое!
– Он состроил обиженную мину, причем очень убедительно, но Позин его слишком хорошо знал, а поэтому среагировал не так, как хотелось Марику.

– Притормози, приятель!
– сказал он и похлопал по плечу.
– Веди в отдельное помещение!

Марик провел их в небольшой кабинет, где стоял стол и две деревянные лавки, на которых могло разместиться четыре человека, не больше. Но Марик занял своей тушей целую лавку и половину комнатушки. Он отдал распоряжения официанту. В мгновение ока на столе появился графин с водкой, три рюмки, грибочки, огурчики и черный хлеб.

Позин вопросительно взглянул на Марика.

– Не волнуйся, Шура, я вам мешать не буду. Но мы должны помянуть усопшего. Он ведь, как я слышал, принял православие, - продолжал он, наполняя рюмки. Некоторые тут считали, что он предал веру предков. А мне - все одно, тем более и ваш Христос все равно был евреем. Поэтому, как говорится, да будет ему земля пухом.

Все трое, не чокаясь, выпили.

– Вряд ли, дорогой мой Марик, наши искренние благие пожелания помогут покойному избежать ада, если он, конечно, есть, - с грустной иронией произнес Позин, - слишком много на душе Аркадия черных дел. Но древние не зря утверждали: о покойных следует либо говорить хорошо, либо ничего не говорить.