Чтение онлайн

А Борис, обернувшись к ним, сказал:

–   Ну, один боец у вас выбыл. Справитесь без него?

Они даже растерялись. Этого никто из них не ожидал.

–  Значит… - Саша оглянулся на товарищей.- Значит, всё в порядке?

Вожатый усмехнулся.

–  Насчёт порядка - это от вас зависит. Сухожилия растягивать больше никто не собирается?

Все разом вскочили, загалдели, а Саша сделал между кроватями стойку на руках. Тут Борис повернулся к Пете:

–  После завтрака зайдёшь ко мне.

Петя сразу понял, в чём дело, но всё же переспросил:

–  После завтрака?

А в глазах было: ведь после завтрака лодка уйдёт к Скалистому. И Борис ответил не на тот вопрос, что ему задал Петя, а на тот, что был в Петиных глазах.

–  Да,- ответил он,- звено уедет, а ты останешься…

И вот, тщательно умывшись и переодевшись, Петя явился к вожатому. Был час кружковой работы, лагерь готовился к общему «штурму» острова, и пионеры разошлись то кружкам. Борис, дав задание Вите Борцову, сидел на скамейке возле клуба. Тут и нашёл его Петя.

–  Вот,- сказал он,- пришёл.

Вожатый, прикрыв глаза от солнца ладонью, внимательно оглядел его, остался, видимо, доволен и, хлопнув рукой по скамейке, сказал:

–  Садись.

Потом он сорвал травинку, пожевал её, сплюнул и начал разговор.

–  Видишь ли какое дело, Пётр. Беседовал я с ребятами о тебе, о том, что случилось у вас с Иваном, и наслушался самого разного. Одни говорят: тут Силкин всему виной, другие - виноват, мол, сам Иван. Решил у тебя спросить. Ты как считаешь?

Петя сделал вид, что такой тон беседы - дело само собой разумеющееся. Он задумчиво почесал нос и сказал:

–  Я так считаю, что Ваня ногу подвернул, в этом я виноват. Потому что я на него крикнул и хотел отобрать планшетку. Но он тоже виноват: зачем не смотрел под ноги? Ведь и вы говорили: разведчик должен быть смелым, наблюдательным и осторожным.

–  Угм.- Борис задумался, взял с земли сухую веточку, провёл ею на песке вертикальную линию и прочертил слева от неё и справа по минусу.- Значит, с одной стороны, виноват ты, а с другой, всё-таки виноват он. Так?

–  Значит, так,- подтвердил Петя.

–  Теперь ты мне вот что скажи. Вот вы поссорились. А почему поссорились? Тут кто виноват?

–  А тут мы тоже оба виноваты. Я не вовремя за горихвосткой погнался. Правда, всего на несколько минуточек, но в общем… не вовремя. Но и Ваня виноват. Зачем он при всех на меня набросился, ругать стал? Можно ведь сказать мне одному, а он при всех. Ну, мы и поссорились. А если бы он не говорил, мы бы не поссорились.

–  Та-ак,- протянул Борис и прочертил ещё по минусу - слева и справа. Ну, а другие товарищи разве не делали тебе замечаний? Ты ведь с ними не ссорился.

–  Ну, другие - они просто товарищи, а Ваня - он мой друг. Был друг…

Борис опять склонился к песку, но ничего не начертил, а воткнул веточку в землю.

–  Рассуди, Пётр, вот какую историю. На заводе было, в нашем цехе. Работают у нас два брата, токари. Хорошие ребята, комсомольцы. Вместе ремесленное кончили, вместе рекорды ставили, вместе в клуб ходили. Только однажды на собрании младший брат, Михаил, берёт слово и говорит: «Я на Павла (это старшего так зовут) должен заявление сделать. Не хочет он в вечернем техникуме учиться. Убеждал я его, убеждал, а он своё: потом, говорит, успею. Считаю, что неправильно Павел поступает, не по-комсомольски, а как лодырь». Сильно брата ругал. Ну, другие его поддержали, и собрание вынесло такое решение: обязать Павла продолжать учёбу. Сильно Павел на брата рассердился, даже в другую комнату в общежитии переехал. Его спрашивают: «Ты что это?». А он: «Никогда брательнику не прощу, что на весь завод меня осрамил»… Вот так поссорился он с братом, а учиться всё же стал: решение собрания для комсомольца - закон… Нынче техникум кончает, мастером будет работать. И теперь брагу большое спасибо говорит… Вот ты и рассуди: молчать должен был Михаил, раз он Павлу такой близкий человек, или не молчать? Прав он, что выступил на собрании, или неправ?

–  Ну, тут дело серьёзное. Тут надо было выступить.

–  В этом случае надо было?

–  Надо.

–  А если бы Павел, скажем, трудовую дисциплину нарушал, если бы он во время работы другим, посто-ронним делом занялся, как ты думаешь, выступил бы Михаил против этого на собрании?

–  Михаил?
– Петя поднёс было ко рту палец, чтобы погрызть ноготь, но грызть не стал, а сделал вид, что смахнул с губы соринку.- Наверное, выступил бы.

–  Совершенно точно говоришь!
– Борис взял веточку и решительно зачеркнул оба минуса справа. А слева оставил.- Правильно я сделал?
– Он в упор поглядел на Петю.

–  Слева - это значит я?

–  Слева - это ты.

–  Тогда правильно,- тихо сказал Петя и опустил голову.

–  Ты не вешай котелок на крючок. Подожди. Историю мы эту ещё не до конца обсудили. Дальше, скажи, что делать? Кто из братьев, по-твоему, мириться начал? Павел или Михаил?

–  Павел должен…- И Петя уронил голову ещё ниже.

–  Значит?..

Петя молчал, чуть отвернув лицо в сторону. Потом он поднял голову, вскинул ресницы и сказал твёрдо:

–  Помирюсь.

Своей большой и сильной ладонью Борис накрыл опёршиеся о скамейку худые, чуть подрагивающие пальцы Пети и легонько стиснул их:

–  Договорились?

Петя глянул в широкоскулое простое лицо Бориса, кивнул головой и тихо, почти шепотом, сказал:

–  Ага…

–  Ну, иди.

–  А к ребятам, на остров - нельзя?

–  Пока не помиришься, на остров тебе вход запрещён. Иди. И не забудь ещё ногти подстричь.

И Петя пошёл. Он пошёл прямо к изолятору.

Изолятор - это отдельный домик, где лагерный врач принимает больных и где для больных есть специальная комната. Там лежал Ваня.

Петя подошёл к окну палаты. Створки его были раскрыты, но всё окно затягивал большой кусок марли. Петя прильнул к нему и увидел в комнате три белых кровати. Две пустые, а на третьей - Ваня. Он лежал на боку, прикрывшись простынёй. Перед ним была раскрытая книга, но Ваня, подперев голову рукой, смотрел мимо её страниц. Он о чём-то думал.

–  Вань, - тихонько позвал Петя.

Ваня быстро повернул голову, лицо его засветилось, словно на него упал луч, но сразу же потухло и сделалось строгим, - луч соскользнул куда-то в сторону.

–  Вань!
– повторил Петя уже громче.
– Ты что, лежишь?

–  Лежу.

Петя промолчал.

–  Читаешь?

–  Читаю.

–  Книжка интересная?

–  Интересная.

Петя ещё помолчал, потом выпалил:

–  А давай помиримся.

–  Что?
– спросил Ваня, будто не понял, а на самом деле просто ещё не сообразил - что ответить.

–  Давай, говорю, помиримся. Ты на меня не сердись. Я понимаю, что я виноват, и вот… пришёл. Давай снова дружить. А?

Ваня насупился, весь как-то съёжился, а у губ легла тоненькая горестная складка. Вдруг он резко перевернулся на другой бок, натянул простыню на голову и уже из-под неё сказал глухо: