Чтение онлайн

– Особенно если мы добавим к этому всю ложь, которой нас кормили он и его жена, – сказала Ева.

– Есть еще кое-что, – вмешалась Раис. – Из отслеживания мобильного телефона Нонниса очевидно, что в ночь перед убийством он находился в районе, очень близком к Монте-Арчи. – Мара передала информацию судье. – Через какое-то время сигнал пропал, но около сорока пяти минут профессор зависал в этом районе, а может быть, и дольше.

– А потом? – спросил Фарчи.

– Потом снова начал передвижение. Прежде чем вернуться в Кальяри, он остановился в районе Барумини. Это около часа пути от Монте-Арчи. Точнее, между Барумини и Джерджеи, остановился еще на час или около того, а затем выключил мобильник. Включил его снова в шесть утра, и отслеживание сигнала показало, что в это время он уже был в Кальяри.

– Джерджеи находится примерно в десяти минутах езды от Серри, – выдохнул Фарчи.

Три женщины обменялись довольными взглядами: тропа, ведущая к Ноннису, становилась все вернее и вернее.

– Я бы сказал, что все это весьма двусмысленно по сравнению с тем, что он рассказал инспекторам, – прокомментировал Джоэле Айелло.

– Есть идеи, что профессор делал в этом районе? – спросила Аделе Маццотта.

– Ну, не думаю, что он собирал там ночью спаржу, – сказала Мара.

– Раис! – Фарчи вскипел, став багровым.

– Я прошу прощения.

Ева встретилась взглядом с Марой, которая кивнула, словно одобряя ее.

– По нашей реконструкции, основанной на уликах, девушку переместили, – начала Кроче, обращаясь к Маццотте. – Сначала она, возможно, участвовала в обрядах на горе Арчи, где, скорее всего, подверглась сексуальному насилию со стороны Мелиса и его последователей, а затем ее увезли в другое место, где Долорес оставалась примерно день-полтора – период, в течение которого она находилась в вегетативном состоянии, согласно отчету о вскрытии.

– Значит, Ноннис мог быть тем человеком, который переместил ее с горы Арчи в район Джерджеи? – спросила Аделе.

Кроче и Раис кивнули.

– А вы что скажете? – обратилась судья к двум мужчинам, которые помогали с соцсетями и мобильным профессора.

– Судя по собранным до сих пор доказательствам, синьора, предположение о том, что он причастен к убийству, не только возникает, но, рискну сказать, перерастает в подозрение.

– И оно на пути к тому, чтобы стать уверенностью, – добавила Раис. – Потому что из отчета двух агентов, следивших за Ноннисом, мы знаем, что профессор вчера ночью отвез машину на мойку. Тщательная уборка салона с «санитарной обработкой сидений и ковриков», цитирую отчет.

– Это ничего не значит, в том числе потому, что если б это был он, он помыл бы ее по крайней мере на следующее утро, – не согласился Паоло Феррари.

– При нормальных обстоятельствах я бы с тобой согласилась, – продолжила Мара. – Но – опять же, по словам коллег – машина профессора «уже была идеально чистой, когда он отвез ее на автомойку».

– Избыток рвения, – прокомментировала Ева. – После нашего разговора с женой он, конечно, стал подозрительным и нервным и предпочитал не рисковать, стирая всякий след, который мог ускользнуть от него в первый раз. Отсюда и вторая мойка.

– Не переусердствуем ли мы с причудливыми реконструкциями? – сказал Фарчи с полемической ноткой в голосе.

– Нет, я бы так не сказала, – вмешалась судья. – Мне кажется, что данная реконструкция не лишена оснований.

На губах Раис появилась сардоническая улыбка, и Ева «случайно» пнула ее по икре.

– Я бы также добавил, что вчера мы прослушивали ссору двух супругов, – сообщил Айелло.

– Жена очень волновалась, но он довольно резко заставил ее замолчать и не выдал себя. В этот момент они выключили телефоны, и мы не могли слышать остальное. Но напряжение было высоким, как между двумя людьми, которые что-то скрывают.

– Интересно, – сказала судья.

– Как вы собираетесь продвигаться дальше? – спросил шеф.

– Если Валерио Ноннис действительно причастен к этому преступлению, то теперь, как бы ни нервничал, он наслаждается уверенностью в том, что Мелис признан единственным виновником. И поскольку смерть лидера секты стала достоянием общественности, я думаю, профессор чувствует себя в безопасности.

Остальные кивнули.

– Я бы предложил разыграть эту партию таким образом: давайте использовать психологическое преимущество. Если мы его арестуем, Ноннис закроется и попросит присутствия адвоката. Вместо этого давайте позвоним ему как человеку, осведомленному о фактах, и запишем беседу. Инспекторы, у которых уже была возможность поговорить с ним, могут без каких-либо обвинений пригласить его в управление. Как только он окажется тут, надо обыскать дом и машину профессора. Я поговорю с криминалистической лабораторией, потому что требуется тщательное изучение.

Фарчи записал все на листке бумаги и кивнул.

– Когда вы привезете сюда Нонниса, – продолжила Аделе, – Айелло и Феррари могут забрать жену профессора и поместить ее в другую комнату. Важно, чтобы профессор не знал, что мы допрашиваем женщину, потому что, как я понимаю из вашего отчета, она лицо, скажем так, с высоким потенциальным уровнем сотрудничества, верно?

Две женщины кивнули.

– Да, она слабая. Со мной и пяти минут не продержится, – сказала Раис.

– Хорошо. Я буду наблюдать за вами и слушать, но не хочу вмешиваться сразу. Заставьте их говорить, и как только они будут противоречить друг другу, давите. На первом этапе нам нужно больше доказательств в поддержку вашей истории. Немного усилий и правильной игры, и они сами вам все выдадут. Согласны, синьор?

Фарчи кивнул.

– Есть вопросы?

Никто не ответил.

– Отлично. Тогда за работу, – сказала Аделе, вставая и заканчивая встречу.

Когда Бастьяну Ладу увидел, что его личный мобильный телефон вибрирует, он вышел из кабинета, заперся в ванной, открыл воду и только тогда ответил. Его личный номер был мало у кого. И братья, и кузены знали, что звонить ему следует только в исключительных случаях.

«Должно быть, нашли Микели», – подумал Бастьяну.

– Алло?

– Это я, – сказал Нереу, один из младших братьев.

– Нашли? Где он был?

– Нет, Бастья, я тебе не по поводу сына звоню…

– А зачем тогда? Ты знаешь, что не стоит…

– Дело в тете Гонарии.

– …

– Она скончалась, Бастья.

Великан внезапно почувствовал себя ребенком, беспомощным и бессильным. Ему пришлось сесть на унитаз, чтобы принять этот удар и не рухнуть на землю из-за почти полного физического онемения.

– Ты здесь, Бастья?

– Да, я здесь, – тихо сказал он через несколько секунд, когда его сердце снова заколотилось в груди. – Не трогайте ее и не смейте двигать. Я скоро.

Он закончил разговор и вытер глаза, мокрые от слез. Чувство вины за то, что его не было рядом, когда она умирала, терзало его.

– Будь мужчиной, – сказал себе Бастьяну, кусая щеки до крови. – Сейчас твоя очередь сохранить семью вместе. Любой ценой.

Он сплюнул кровь в раковину и плеснул водой на лицо, которое через несколько секунд обрело свои обычные гранитные черты.