Чтение онлайн

– Ты же знаешь, что если ошибаемся, то мы влипли, да? – сказала Раис, наблюдая за домом Нонниса из окна. Она выключила двигатель, но из машины не вышла. Ее ногти с темно-красным лаком постукивали по рулю. Еще несколько секунд такого постукиванья, и Ева начала бы вырывать ей эти ногти один за одним.

– Мы не ошибаемся, – холодно ответила она.

– Хотя бы для этого случая ты не могла выбрать наряд взрослой женщины, а не подростка-металлиста?

– Давай не будем. Когда ты чувствуешь себя неуверенно, то нападаешь на меня, теперь я понимаю… Ты готова?

– Хороша поддержка… Что, если они станут возражать и не захотят проследовать с нами? – спросила Раис.

– Давай сделаем, как сказала Маццотта: возьмем его, под каким-нибудь предлогом заберем жену и хорошенько помучаем. Что такое? Ты нервничаешь, Раис?

– Немного. Я думаю о Ниедду и Деидде. Я чувствую ответственность…

– Не думай о них. Подумай о Долорес и о том, что с ней сделали.

На мгновение Мара опустила веки, и ее разум наполнился изображениями тела в колодце Серри и снимками из материалов о вскрытии. Она отождествляла себя с матерью той бедной девочки и думала о том, как бы чувствовала себя, если б ее дочь оказалась на месте Долорес.

Когда Раис снова открыла глаза, то они превратились в две льдинки.

– Хорошо. За Долорес, – сказала она.

– За Долорес, – повторила Ева.

Они вышли из машины без полицейской раскраски и пересекли улицу. И уже собирались позвонить в дверь дома Нонниса, когда оттуда послышался сначала плач, а потом крик женщины. Они отчетливо уловили крик Риты Масьи:

– Хватит, ты должен сказать им правду!

– Какого хрена… – прошипела Мара, поднося правую руку к рукоятке «Беретты».

Ева приложила ухо к двери. Услышала глухой удар пощечины и резкий звук разбитого стекла.

– Пошли, – сказала она напарнице.

Они схватили оружие и поманили своих коллег, стоявших через дорогу, чтобы те следовали за ними.

– Дерьмо, – прошипела Ева при мысли, что снова придется прибегнуть к насилию.

Когда после минутного крика и ругательств полицейских Валерио Ноннис наконец открыл дверь, он обнаружил, что смотрит в дула четырех направленных на него пистолетов.

– Руки за голову, два шага назад и на колени! – крикнула Мара.

Профессор, безоружный, смотрел на них ошеломленно, как будто не понимал, что произошло. Как только он попытался что-то пробормотать, двое мужчин рявкнули и швырнули его на землю. Они грубо надели на него наручники, упершись коленом в позвоночник и прижав стволы «Беретт» к шее.

Нельзя было игнорировать тот факт, что в доме царила неразбериха. Они увидели жену Нонниса. Мара помогла ей, а Ева с пистолетом в руке обыскала дом, чтобы убедиться, что там нет других людей.

– Никого, – сказала она, возвращаясь в гостиную. – Как вы?

Раис показала ей опухшее лицо Риты Масьи. Судя по чернеющему синяку, Ноннис, должно быть, ударил ее довольно сильно.

– Ничего не случилось. Он ничего мне не сделал, – повторяла женщина в явном шоковом состоянии.

– Где ваши дети? – спросила Ева.

– Синьора! – настаивала Раис, щелкая пальцами у нее перед глазами. – Где дети?

– У моей матери.

– Поднимите его, – приказала Ева.

Кроче увидела, как Мара с воинственным видом подошла к профессору, и остановила ее, схватив за руку.

– Успокойся. У нас есть работа, которую мы должны довести до конца, помни об этом, – прошептала она.

Раис фыркнула и заставила его «расположиться» на диване.

– Присматривайте за ним, – сказала она двум агентам.

– Я могу объяснить… Это не…

– Да заткнитесь уже, – сказала Мара.

Они отвели Риту на кухню и закрыли за собой дверь. Ева открыла морозильник, взяла несколько кубиков льда и, положив их в первый найденный пакет, протянула женщине, которая приложила его к синяку, сморщившись от боли и ледяного прикосновения.

– Вам нужна «Скорая»? Хотите показаться врачу? – спросила ее Ева.

– Нет-нет… Я в порядке… Отпустите Валерио, я не хочу выдвигать обвинения, это пустяковое дело…

Две женщины-полицейские обменялись многозначительными взглядами. Они использовали бы это домашнее насилие, чтобы сломить женщину, и без малейших колебаний. Но их встревожило другое, и они хотели знать: дом перевернут, как будто подвергся тщательному обыску, но кем? И почему?

– О вашем муже мы подумаем позже, а теперь не могли бы вы рассказать нам, что здесь произошло?

– Синьора! – подтолкнула ее Раис, уставшая от невнятной речи женщины.

– Я… не… Кража… Пытались украсть, но… – Рита расплакалась.

Раис, напротив, рассмеялась:

– Синьора, кого вы пытаетесь надуть? Вы выводите меня из себя, и поверьте мне: ни вы, ни ваш муж не в том положении, чтобы это себе позволить. Что, черт возьми, случилось?

Раис выбрала свою роль на допросе. Соответственно, Еве ее роль досталась автоматически.

– Раис, успокойся. Давай поговорим секунду, – сказала она, беря ее за руку и уводя обратно в гостиную. Затем послала одного из мужчин охранять Риту.

– Вы успокоились? – спросила Мара профессора. Тот кивнул.

– Можете ли вы рассказать нам, что у вас произошло, синьор? – спросила Ева более спокойным тоном, чем ее напарница.

– Мы пострадали…

– Нет, нет. Может быть, мы плохо объяснили, – сказала Раис, опускаясь на колени. Ее губы скривились в сатанинской улыбке. – Хватит нести чушь, о которой вы между собой договорились, Ноннис. Мы пришли сюда, чтобы поговорить с вашей женой и попросить ее взглянуть на несколько фотографий, – но стали свидетелями нападения. Побои, телесные повреждения, домашнее насилие; давайте добавим еще два-три преступления, не считая оскорбления полицейского при исполнении, а? Хотите провести семестр антропологии в тюрьме Уты?

На этом этапе важно было продолжать обращаться к нему на «вы»: на «ты» стоило перейти в самый подходящий момент, когда он окажется доведенным до предела. Вначале для целей допроса было удобнее создать у него иллюзию, что они все еще в равном положении.

– Профессор, вы солгали нам в последний раз, когда мы встречались, – сказала Кроче с оттенком разочарования в голосе. – Вы действительно хотите продолжать издеваться над нами?

– Я… Нет.

У него даже не хватило смелости посмотреть им в лицо. И теперь, когда они могли видеть его без шарфа, их глаза узнали раны на его шее: ногти. В этом нет сомнений. Еще один элемент, подтверждающий их мысли, к которому добавлялось жестокое поведение мужчины по отношению к своей жене. У Нонниса была проблема с управлением гневом, и, судя по трупу Долорес, человек, убивший ее, наверняка потерял контроль над собой в приступе жестокой истерики. Такой, какая только что случилась с антропологом.