Чтение онлайн

— А если я соглашусь следовать за вами и помогать вам, что тогда? — спросил он.

— Я забуду о том, что вы собирались мне мстить. Я докажу вам, что с моей стороны не было пайбарды — личного глубокого оскорбления, и тогда вы сможете спокойно, с чистой совестью отказаться от мщения. Я не буду стремиться воздать вам за то зло, которое вы мне причинили, и мы разойдемся в разные стороны, не держа обид друг на друга.

— Нет, — возразил он. — Пайбарда была. Вспомните, как вас возвысили, причислив к клану Великих. Я не принимаю ваше предложение.

Я пожал плечами.

— Ну, ладно, — буркнул я. — Подумайте сами, что будет дальше. Поскольку все ваши намерения мне заранее известны, бессмысленно разрабатывать схемы мщения в классическом стиле. Для вас самый сладкий и прекрасный миг наступает лишь тогда, когда ваш враг осознает, почему, как, из-за какой пайбарды ему предстоит мучительная смерть, и его внезапно осеняет, что вся его жизнь была лишь нелепой экспозицией к трагической развязке. Так вот, такого момента не ждите. Он сводится к нулю.

Я могу вам также предложить другие условия. Я принимаю ваш вызов, а не дарую вам прощение, — предложил я. — Помогите мне сейчас, а потом я предоставлю вам возможность поединка со мной. Быть может, вам удастся уничтожить меня. Но и у меня есть равные шансы: я могу уничтожить вас. Что вы на это скажете?

— А к каким средствам вы думаете прибегнуть?

— Пока ни к каким. Воспользуемся тем, что будет достойно нас обоих.

— А какие заверения вы мне дадите?

— Клянусь Великим Божеством, имя которого я ношу.

Он отвернулся от меня и помолчал. После паузы он произнес:

— Я согласен на ваши условия. Я готов сопровождать вас и помогать вам во всем.

— Тогда давайте присядем и устроимся поудобнее, — предложил я. — Нам много о чем нужно поговорить. Вы намекаете на обстоятельства, о которых я бы хотел знать все до конца.

Повернувшись к нему спиной, я отошел в сторону. Сложив палатку и расстелив синтепласт, чтобы не сидеть на сырой земле, я развел костер.

Пока мы рассаживались у костра, я чувствовал, как земля дрожит у нас под ногами.

— Ваша работа? — спросил я, указывая рукой на северо-запад.

— Отчасти, — ответил он.

— Но зачем? Чтобы напугать меня?

— Не только вас.

— Ну и как, удалось вам испугать Шендона?

— Ничуть не бывало.

— Может, вы расскажете мне, что здесь, в сущности, произошло?

— Давайте сначала поговорим о нашем соглашении, — попросил он. — У меня к вам встречное предложение. Не сомневаюсь, что вы им заинтересуетесь.

— Что вы хотите мне предложить?

— Вы собираетесь спасти своих друзей, не так ли? — Он вопросительно поднял брови. — А что, если мы вызволим их из беды, не подвергая себя риску? Что, если мы вообще не будем трогать Майка Шендона? Иди вы жаждете крови, и немедленно?

Я сидел, обдумывая его идею. Если я оставлю Майка Шендона в живых, рано или поздно он встанет на моем пути. С другой стороны, если сейчас его можно обойти и добиться того, чего я хочу, не сталкиваясь с ним лицом к лицу, я впоследствии смогу изобрести тысячу способов расправы. Я прибыл на Иллирию, чтобы встретить покойников. Их лица и имена могли измениться, но какая разница? И все же…

— Ближе к делу, Грин-Грин, — поторопил я его.

— Люди, которых вы ищете, — продолжал он, — находятся здесь только потому, что я воскресил их. Вы уже знаете, как я это сделал. Я пользовался кассетами. Пленки памяти в них в целости и сохранности, и я один знаю, где они. Я рассказывал вам, как мне удалось их добыть. Я могу воспользоваться тем же способом и сейчас. Стоит только меня попросить, — и через минуту они будут здесь, в ваших руках. Затем мы уезжаем отсюда, и вы восстанавливаете ваших знакомых. А когда мы, в полной безопасности, будем сидеть в вашем корабле, я покажу вам местечко, куда нужно сбросить бомбу, чтобы покончить с Майком Шендоном. Разве это не выход? И проще, и надежнее. А наши разногласия, согласно уговору, мы уладим потом.

— В вашей программе есть два слабых места, — возразил я. — Первое. У вас нет пленки Рут Ларис. Второе. Уезжая, я бросаю моих друзей здесь. И неважно, могу ли я воссоздать их личности снова или не могу. Важно то, что я сейчас бросаю их на произвол судьбы.

— Восстановленные вами индивиды не будут помнить того, что с ними произошло на Иллирии.

— Не в этом суть. Сейчас они живы. Они так же реальны, как вы и я. Они не знают, что я могу сделать еще один дубль. Кстати, где они сейчас? На Острове Мертвых?

— Да.

— Я должен спасти их всех, даже если ради них мне придется прикончить Майка Шендона и разрушить остров.

— Ну, зачем же такие крайности?

— Я отказываюсь от вашего предложения.

— Ваше право.

— Других предложений у вас нет?

— Нет.

— Отлично. Поскольку тема исчерпана, давайте поговорим о другом. Расскажите мне, что у вас с Шендоном здесь произошло.

— Он теперь тоже Великий Носитель Имени.

— Что?!!

— За ним стоит тень Белиона.

— Но это невозможно! Просто ни в какие ворота не лезет! Он же не творец мироздания!

— Одну минуточку, Фрэнк. Сейчас я вам все объясню. Есть вещи, о которых Дра Марлинг никогда не говорил вам. Он был ревизионистом, и его можно понять. Знаете ли вы, что вовсе не обязательно быть Великим Носителем Имени Бога, чтобы создавать новые миры?

— Как это не обязательно? Это — необходимая психологическая предпосылка для реализации скрытых возможностей, которые необходимы на определенных этапах работы. Нужно чувствовать себя Богом, чтобы стать творцом Вселенной.

— Но я же обладаю такими способностями!

— Я никогда раньше не слышал о вас, пока вы не объявили мне войну. Я ни разу не видел ваших работ, а знаком только с теми фокусами, которые вы вытворяли на Иллирии, чтобы устрашить меня. Если все ваши произведения таковы, вы — не мастер, а топорный ремесленник.

— Называйте меня как хотите, — обиделся он. — Но я знаю одно: я умею управлять сложнейшими универсальными процессами.

— Да любой халтурщик может этому научиться! Речь ведь идет о судьбах мироздания, о божественном промысле, но вы к таким вещам не имеете никакого отношения.

— Я не говорил вам о пантеоне Странтри? Он существовал еще задолго до того, как появились Великие Носители Имен.

— Я знаю. Ну и что из того?

— Ревизионисты, подобно Дра Марлингу и его предшественникам, в своих деяниях опирались на старую религию. Они использовали ее не ради своих личных выгод, а, как вы изволили выразиться, в качестве психологической предпосылки. То, что вас возвели в звание Громовержца, — не более чем средство координации вашего подсознания. Для фундаменталиста сей факт является святотатством.