Чтение онлайн

– - Гроачи народ скрытный, -- сказал Ретиф, -- но, может, нам все же удастся хоть что-то увидеть.

– - Не увебен, росс, -- хам у них еще пуча отраны, все с кушками. Они и слизко никому дунуться не бают.

Вглядываясь в глянцевые от дождя улицы, осененные похожими на сельдерей деревами, Чонки мурлыкал себе под нос веселый мотивчик, звучавший сначала так, словно его наигрывали на гребенке, затем -- на арфе с резиновыми струнами, а под конец, -- напоминая накачанную до отказа волынку.

– - Непорно чулудается, а?
– - сказал он, не дождавшись похвалы.
– - Тоследний пакт суток чмазал, гам полаталось трупам забеть, да у пня малец соскользнул.

– - Впечатляет, -- сказал Ретиф.
– - А как у тебя с деревянными духовыми?

– - Сак тебе, -- сказал Чонки.
– - С лунными стручше. Скрот вослушай, -- пипка.

Он вытянул руку в сторону, расположил вдоль нее четыре волоконца и проехался по ним наспех сооруженным из другой конечности смычком, издав визгливую трель.

– - Дичего, на? Мелодий я погра не икаю, но упрочняюсь, как жерт, так что и городии не за мелами.

– - Гроачианские поклонники носоглоточной музыки будут валить на твои концерты толпами, -- предсказал Ретиф.
– Кстати, Чонки, давно уже гроачи строят свою спортплощадку?

– - Пайте додумать: Тачали они ной осенью, вы, земляки, зак рак фунбамент детонировали...

– - Так им уже и закончить пора, правильно?

– - Па дам стервой медали него чело изменилось. И вошь сметно: как зуда те найдешь, -- ни единорога бочего нет, рана ох одна.

Чонки свернул за угол и остановил машину у смутно рисующегося в вечернем сумраке забора высотой в десять футов, сооруженного из плотно пригнанных пластиковых панелей.

– - Дзот мы и весь, -- сказал он.
– - Я те топорил, ни жига у них фуг не воймешь.

– - Давай-ка все же осмотримся.

– - Ядное тело, солько удо все хаки тержите востро, эти мертовы недочурки емеют подчехиваться одрань тико.

Оставив машину в густой тени, создаваемой раскидистой кроной гигантского папоротника, Ретиф с хлябианином пошли по панели, разглядывая сплошную стену, окружавшую целый квартал. На углу Ретиф остановился, огляделся. Уличные фонари еле тлели в тумане над безлюдными тротуарами.

– - Если увидишь, что кто-то идет, сыграй пару нот на виолончели, -- приказал Чонки Ретиф.

Он извлек из внутреннего кармана тонкий инструмент, вогнал его между двумя панелями и повернул. Пластик крякнул, подался, образовалась узкая щель, сквозь которую можно было разглядеть прожектора на столбах, заливавшие желтым светом узкую полоску расквашенной ногами грязи, обильно усеянной плашками два на четыре и ломанными кусками фанеры, и бахрому чахлой травки, подступающей к вертикальному эскарпу из мышастого цвета рогож. Гигантский брезент, удерживаемый целой сетью веревок, полностью скрывал расположенное под ним тяжеловесное здание.

– - Рама модная, -- послышался из-под локтя Ретифа голос Чонки, -- да у пих тут нольшие беременны!

– - И что за перемены?

– - Ну, толком донять из-за этого презента трупно, под ним все выглянит идаче. Но полудились они трихо, сопреваться не мри ходится.

– - Как ты насчет того, чтобы заехать в Посольство гроачей?
– - предложил Ретиф.
– - Надо бы выяснить еще кое-что.

– - Кобечно, пес, носехали, полько троку от этого вам не будет. Они ворожат его ток, сластно он -- легендарный Норт Фокс.

– - На это я и расчитываю, Чонки.

Они проехали еще десять кварталов по пропитанным влагой улицам и, остановившись в квартале от смахивающего на крепость строения, подобрались к нему поближе, стараясь держаться в тени. Двое гроачей, облаченных в замысловатую форму, столбами стояли по бокам от ворот, проделанных в сложенной из камня стене.

– - На сей раз дырку проковырять не удастся, -- сказал Ретиф.
– - Придется лезть на стену.

– - Фискованно, шер...

– - Равно как и торчать на темном углу, -- ответил Ретиф.
– - Пошли.

Пять минут спустя, перемахнув через стену при помощи свисавшей из-за нее ветки пачкульного дерева, Ретиф и Чонки уже стояли, прислушиваясь, на территории Посольства.

– - Ничего не слышу, -- пробормотал хлябианин.
– - А кеперь туда?

– - Давай, Чонки, прогуляемся, посмотрим, что тут к чему, -- предложил Ретиф.

– - Ладно, -- молько не по туше дне все это...
– - Чонки удлиннил заканчивающуюся глазом псевдоконечность, и та осторожно заползла за угол. Прошло две минуты. Внезапно водитель замер.

– - А дьягол, вроачи!
– - воскликнул он.
– - Суем отдюда, шеф!

Оченожка конвульсивно сократилась.

– - Тот воре, запугался!
– - вскрикнул Чонки.

Ретиф обернулся и увидел, что его водитель пытается освободить оченожку, которая каким-то образом вплелась в его же собственную ногу, причем нога в совю очередь расплеталась, разительно напоминая самостоятельно распускающийся вязанный коврик.

– - Кот и вонец, -- пыхтел Чонки.
– - Соду, босх, мне этой хвозни надолго ватит...

Ретиф сделал два быстрых шага к углу здания; топоток мягко обутых ног стремительно приближался. Миг спустя, из-за угла выскочил гроач в коротком плаще, узорчатых кожаных наголенниках на тощих ножках, глазных фильтрах солдатского образца и сверкающем боевом шлеме, -- выскочил, и налетев на вытянутую руку Ретифа, аккуратно спланировал в грязь. Ретиф подхватил рассеиватель, выпавший из рук Гроачианского Усмирителя, перевел его в широкоугольный режим и развернулся так, чтобы в поле действия оружия попало еще с полдюжины гроачианских стражей, рысью приближавшихся с правого фланга. Стражи резко затормозили и замерли. В тот же миг за спиной Ретифа послышался вопль, -он чуть повернул голову и увидел, как Чонки бьется в лапах еще четырех инопланетян, выбежавших из двери Посольства.

– - Бросить оружие и не двигаться, мякотник, -- прошептал на гроачианском командующий охраной Капитан, -- или увидеть, как твоего миньона прямо перед твоими незащищенными глазами изрубят в лапшу!

4

Родоначальник Шниз, Чрезвычайный Посол и Полномочный Министр Гроачианской Автономии при Хлябианской Аристархии, сидел, непринужденно откинувшись на спинку огромного вращающегося кресла, -- пиратской копии земной дипломатической модели. За спиной его виднелась горстка помощников, свистящим шепотком обменивающихся наблюдениями. Многочисленные глаза их были скошены в сторону Ретифа, привольно стоявшего перед Шнизом промежду двух стражей, уткнувших стволы своих рассевателей Ретифу в почки.