Освободить 10-го
Шрифт:
— Пойдём, родная, — сказала мама, увлекая меня в ванную. — Я наберу тебе ванну. — Сев на закрытую крышку унитаза, я смотрела, как она пускает воду, и не слышала ни слова из того, что она говорила. Я знала, что она пыталась объяснить, что происходит с моим телом, но мне было всё равно. Потому что мне не нравилось иметь тело. Потом зашла Кива и начала рассказывать про тампоны. И это меня тоже не волновало. Всё нормально. Что скажут — то и сделаю. — А если вода в ванне станет красной? — спросила я, когда опустилась в неё.
— Не станет, — успокоила меня мама, уходя из ванной и забрав сестру с собой.
Как только дверь за ними закрылась, я вытянула ногу и большим пальцем включила горячую воду.
Когда кипяток начал литься в ванну и подниматься пар, я подставила ступню под струю.
Я хорошо переносила боль. И боль была хороша для меня.
Она помогала мне чувствовать себя лучше.
Помогала сосредоточиться.
Остановить нескончаемый бег мыслей в голове.
Боль вымывала их прочь — и я с облегчением выдохнула. Глаза закрылись, тело замерло в неподвижности, пока кипящая вода обжигала мою кожу.
***
Поздно вечером, когда родительская вечеринка была в самом разгаре, я осталась наверху, в своей комнате — слишком уставшая, чтобы разговаривать со взрослыми, чьих имён я всё равно никогда не запоминала.
На Рождество мне подарили новенький музыкальный центр — с моей собственной копией Rumours от Fleetwood Mac, делюкс-издание. Сегодня вечером я снова и снова включала Стиви и Линдси, их голоса заглушали шум, доносившийся снизу. У меня болел живот, и я боялась лишний раз двигаться — вдруг всё из меня вывалится. Месячные пугали меня.
Когда пришли мои друзья, они сначала поднялись ко мне, но Клэр с Гибси вскоре ускакали вниз в поисках еды. А Хью остался. Он просто плюхнулся рядом со мной на кровать и больше не ушёл. Всю ночь он составлял мне компанию, рассказывал про свои рождественские приключения с Гибси, про новые компьютерные игры, что принёс ему Санта, и про книги, которые он успел прочитать. — Я его ненавижу, Лиз, — признался он, когда я спросила, рад ли он, что его отец пришёл на вечеринку. Руки у него лежали за головой, он смотрел в потолок моей комнаты и тяжело вздыхал. — Ему бы стоило просто утонуть тогда, потому что он с тех пор уже не живёт. Боль в его голосе была мне до боли знакома. Моему лучшему другу было тяжело смотреть, как его отец отступает от жизни. В отличие от Клэр, которая, казалось, ничего не замечала, Хью всё чувствовал. Я думала, что дело, может, в его огромном уме. Из-за него труднее было не замечать, что творится дома. Он видел всё, следил за этим — и это разбивало его каждый день.
Я повернулась к нему на бок, подложила руки под щёку и прошептала:
— У тебя всегда буду я, Хью.
Он тоже повернулся ко мне и улыбнулся:
— Ты правда обожаешь эту группу, да? — Сменив тему, он дал понять, что не хочет больше говорить об отце. Это было нормально. Мне было всё равно, о чём он будет говорить, лишь бы оставался рядом.
— Что случилось?
Я нахмурилась:
— В смысле?
Он дотронулся до моей руки, той самой, что я держала на животе, и посмотрел обеспокоенно:
— Тебе плохо?
— Нет, не плохо, — ответила я. — Просто болит.
Он поймал мой взгляд:
— Почему болит, Лиз?
Щёки вспыхнули:
— У меня начались месячные.
— Это то, что бывает у женщин? — нахмурился он. — Ну, когда кровь.
Я кивнула.
— Но ты же ещё не женщина.
— Знаю.
Когда он протянул руку и коснулся моей щеки, внутри всё снова затрепетало, сердце затанцевало.
— Ты в порядке?
— В порядке, — кивнула я, заставив себя улыбнуться. — Просто… мне не нравятся все эти перемены.
Несколько секунд прошли в тишине. Потом он придвинулся ближе и, убрав ладонь с моей щеки, обнял меня.
— Не переживай, Лиз, — прошептал он, заключив меня в самое тёплое и безопасное объятие на свете. — У тебя тоже всегда буду я.
ЕСЛИ БЫ ЭТО СОХРАНЯЛО ЕЕ В БЕЗОПАСНОСТИ
Хьюи
31 декабря 1996 года
Внизу вечеринка была в самом разгаре, но Лиз не хотелось присоединяться к веселью, поэтому я остался с ней на всю ночь. Впереди будет ещё миллион вечеринок, но Лиззи Янг — она одна такая.
Я знал, что ей стало лучше после возвращения из больницы, но она уже не была прежней. В ней что-то изменилось. Я не понимал, что именно и почему это произошло, но знал точно — произошло. Лиз теперь постоянно уставала, больше не кружилась на траве, как раньше. В её глазах исчез огонёк озорства, и вообще, она стала тише. Ей стало труднее быстро отвечать на вопросы или резко отпустить колкое замечание — в этом она всегда была настоящей королевой. Теперь с её телом происходили взрослые перемены, и я не мог это остановить или как-то ей помочь. Всё, что я мог — это быть рядом.
И я остался.
Потому что глубоко внутри знал: я готов сидеть рядом с Лиззи Янг всю свою жизнь, если это убережёт её от грусти в глазах.
Если это сделает её в безопасности.
— Эй, Хью? — тихо сказала Лиз чуть позже, когда мы вместе читали на её кровати.
— Да, Лиз?
Она кивнула на часы на тумбочке:
— С Новым годом.
Я посмотрел на время — и правда, полночь давно прошла. Это означало только одно. Я наклонился ближе и поцеловал её в щёку, чувствуя, как в этом году оторваться от неё почему-то оказалось труднее, чем раньше.
— С Новым годом, Лиз.
РАЗБУДИ МЕНЯ, КОГДА ЗАВТРА ЗАКОНЧИТСЯ
Лиззи
5 января 1997 года
— Что случилось? — плача на кровати в темноте, я обняла колени руками и раскачивалась взад-вперёд. — Почему ты злишься? — Потому что у тебя, блять, начались месячные, — зарычал монстр, появляясь из темноты в облаке дыма. — Тебе девять! — Его глаза горели красным. — Почему у тебя, чёрт возьми, месячные в девять лет?
Проснись, Лиззи.
Разбуди себя.
Сделай это сейчас же!
— Прости, — всхлипывая, прошептала я, уткнувшись лицом в колени, слишком напуганная, чтобы смотреть на его острые зубы. — Я не хотела.
— Это потому что ты плохая. Бог наказывает тебя за то, что ты грязная маленькая шлюха, — приближаясь ко мне, он схватил меня за лицо обеими руками и злобно посмотрел сверху вниз. — Ты должна быть наказана за то, что сделала это со мной. — Другой рукой он потянулся к пряжке своего ремня. — Сегодня ты узнаешь, как это бывает понастоящему жестко. Но сначала тебе нужно принять это.