Чтение онлайн

Не выдержав, я закричала, захлебываясь кровью. Перед глазами мелькнул пол или потолок какой-то комнаты, но кошмар не отпускал.

Крушить, мстить, убивать! Кулаки бессильно раз за разом погружались в пустоту, не в силах достать ухмыляющиеся лица, окруженные колыхающимися черными ореолами.

Клятва, страшная и дикая, как огонь безумия в глазах горстки храбрецов, собравшихся перед дворцом-темницей, в которой теперь навсегда заточена наша последняя надежда.

Клятва против природы и естества, против самой же себя. Такая же злая, как те, кто пришли в ледяное великолепие добить еще сопротивлявшихся.

— Клянусь, я не выйду замуж! Клянусь, я никого не назову своим мужем и любимым! Да будет так до победы! Я отрекаюсь от любви! — я кричу эти слова, в душе что-то меняется. Я знаю, наша последняя уловка может не сработать, я забуду, все забуду. Бедная девочка, она только хотела любить и быть любимой. У нее не было ничего, ничего кроме бесконечной войны! Если я забуду, пусть моя воля уничтожит недостойное существо, которым я стану! Ради победы, ради нее…

Та, чье имя шумит в голове дыханием волн, протягивает мне сияющий шар, который должен контуром вплестись в душу, защитить от черной мглы Забвения, окутавшей Эльзиду.

Но протянутую руку обжигает боль. Шар исчезает вместе с нашими руками. Падают рядом мертвые тела… Жительница Элилинта спокойна. Уцелевшей рукой она открывает портал и толкает мое умирающее тело на Эльзиду. В след мне доносится хохот Предателей.

Снова комната, на этот раз она залита кровью. Я достала кого-то из врагов? Сознание как будто меркнет, и я вижу, как десятки кораблей идут ко дну. Нужно сделать что-то важное, иначе…

Нет, волны несут не мертвые тела, а мою крошечную лодку, увитую цветами. Кажется, волна вот-вот достанет до небес, но каждый раз я вместе с пеной мчусь в пропасть. Сердце сладко замирает, сколько бы раз это не происходило. Дно кажется таким же близким, как небо, но точно так недостижимо, всякий раз проносится под лодкой темной полосой, прежде чем волна взлетает к небесам. Улыбка не покидает мои губы, зима не скоро, плавать можно почти вечность…

Возвращение к реальности до крайности неприятно. Хотя бы потому, что началось оно с весьма поганого открытия — кровь принадлежала этому времени и месту, а проще говоря, вся новенькая, недавно прибранная после переезда комната, заляпана ею.

Окровавленные обломки стола и стула мелкими щепками разбросаны вокруг, запутались в растрепавшейся косе, только из стен и не торчат. Экран информатория к счастью не пострадал. Я вытираю с него кровь чистой частью рубашки и выясняю, что хитрая техника спаслась энергосберегающим режимом, отключившим изображение. Иначе бы треклятое изображение «Храма Солнца» точно оказалось бы расколошмаченным, вместе с новой вещью. Никакого сомнения, что все разрушения учинила я. Во рту, в носу и в ушах — в разной степени подсохшие корки крови… Оставалось только удивляться, как я не поняла раньше, что по шее стекает кровь из ушей.

Несмотря на состояние, остававшееся близким к сумасшествию, я оценила обстановку трезво и принялась собирать обломки в мусорные пакеты, куда затем отправилась и безнадежная для стирки одежда и полотенца, пожертвованные на уборку комнаты. Даже в ванной я не позволила себе расслабиться, только убедилась, что отмылась от крови и, накинув пушистый халат, поспешила выкинуть пакеты в мусоропровод.

Обессилено рухнув на кровать, я попыталась вообразить, как и что скажу родителям насчет пропавшей мебели. Но такие мелочи упорно не хотели задерживаться в сознании. Меня знобило, теплый халат и извлеченное из шкафа зимнее одеяло не спасали. Воспоминания оказались слишком невероятными, и в то же время чувства и желания подделать невозможно. Но что со всем этим делать — совершенно непонятно. Только что воспоминаний было так много, и в них содержались все ответы на все вопросы, а в следующее мгновение нет ничего, кроме стремительно увеличивающихся в картине дыр. Лишь шум нездешних волн, в котором так много имен, не отступал. Второй народ умел повторять эти звуки, а мы могли лишь превращать услышанное в отдаленно похожие слова.

Звезда Печали, Элт — Элилинт. Ксаални — Ални, часть шелеста-выдоха-всплеска. Подумать только, ее родители как-то услышали, угадали! Возможно, ей и вспомнить удалось больше моего, тогда вместе мы сможем разобраться в ситуации. Вот только хотелось слушать далекие волны, но не вспоминать минувшее, ведь если каждый «сеанс» будет сопровождаться такими же припадками…

Вот тут-то до меня и дошло совершенно очевидное. Ученые, описывавшие золотистую «аномалию», упоминали плохое самочувствие исследователей. Но фотографии влекли новых энтузиастов. Никто не истекал кровью от взгляда на них! Я вскочила, едва не упав с кровати, схватила телефон. Боль, возможно, не смертельна, но обычному человеку такую кровопотерю просто не пережить. Даже мне все еще плохо, учитывая поддержку от Эльвларда. А Ксаални могла уже давно быть мертва…

Недовольный голос, прозвучавший в трубке, показался мне самой чудесной музыкой на свете:

— Между прочим, ты меня разбудила. Мы же договаривались отоспаться, а потом завтра днем созвониться.

— Главное, что ты жива! Не вспоминай ничего ни в коем случае!!!

— Почему?!

— Я дома погром устроила, думала, сражаюсь с врагами. Но это не самое страшное, кровь начинает хлестать как из крана, из горла и ушей. Нормальный человек может просто захлебнуться до того, как потеря станет летальной.

— Мне к тебе приехать?

— Нет, родители с работы вот-вот вернутся. Давай встретимся завтра утром?

— Договорились. И Нельт… я ведь уже вспоминала, без всяких последствий для себя. Не волнуйся обо мне.

Ксаални отключилась, оставив теряться в догадках. Я долго смотрела на погасший экран, пока не услышала, как открывается входная дверь. Сейчас родители заглянут ко мне полюбоваться на покупку и заметят некоторое отсутствие мебели.

Что ж, бывала я и не в таких переделках…

Глава 6. Несколько тысяч лет

— Ални! — вопреки знанию, что не получится, я попыталась издать тот самый звук, но видимо не преуспела. Ксаални только с удивлением посмотрела на меня:

— У тебя что-то с горлом?

И тогда я крепко обняла ее. Казалось странным, что она не исчезает. Жители второй планеты настолько сильны, что родившись на Эльзиде, к концу жизни целиком преображают свои тела. Вокруг должно быть полно гостей в разной степени вернувшихся к изначальному облику, но за всю жизнь я не видела никого, кроме Ксаални, еще почти не отличимой от исконных жителей моей планеты. Эти мысли снова сместили мир куда-то в безумие, земля под ногами стала разъезжаться и я сжала руки крепче.

— Уверена, что хочешь задушить меня? — засмеялась Ксаални, высвобождаясь и подталкивая меня к автобусу.

Мы направлялись за город на пикник, чтобы без посторонних ушей все обсудить. В «храме» дело или нет, не хотелось повторения припадка ни дома, ни в людном месте, а в ходе разговора могли всплыть еще воспоминания. Сейчас они текли медленной лавиной — сотни мелочей, вдруг выныривающих на поверхность. Правильные названия, крошечные детальки, да и те растворялись, стоило обратить на них внимание и попробовать вцепиться. И ничего важного, интересовавшего в первую очередь.

С позавчерашнего дня, если не считать короткого обморока в полубреду, я так и не смыкала глаз, но даже мерное движение автобуса не смогло убаюкать. И Эльвлард не торопился затянуть в иллюзорное пространство. Я чувствовала себя странно, удивляясь всему вокруг. Привычные вещи казались чем-то непонятным, чужим. Никак не исчезало впечатление, что вокруг все вот-вот разлетится вдребезги, обнажив что-то другое…

Ксаални молчала, глядя в окно.

Вышли мы на почти заброшенной остановке. Автобус поехал дальше, в соседний город, а нас окутала тишина. Странные чувства исчезли, стоило только ступить прямиком в заросли, в которых даже не протоптана тропинка. Природа всегда действовала на меня успокаивающе, сегодняшний день не стал исключением. Казалось, ничего и не случилось…