Чтение онлайн

– Наверное, это не самая лучшая идея, - сказал Зейн со смешком.
– В прошлый раз мы едва выбрались из машины, помнишь?

Да, он помнил. Он помнил все удивительные вещи, которые Зейн делал с ним. Его задница все еще болела после бурной скачки, которую он пережил этим утром, когда особенно страстно поцеловал Зейна, прежде чем тот ушел на работу. Все закончилось тем, что он склонился над кухонным столом, а Зейн зажимал ему рот рукой, чтобы заглушить крики удовольствия, пока Зейн входил в него снова и снова. Затем Зейн отвел его в душ, где вымыл, а затем занялся с ним любовью возле кафельной стены.

– Вы с Джаггером все уладили?
– спросил Зейн, снимая штаны.

– Хм?
– Спросил Коннор, пока его взгляд блуждал по округлостям задницы Зейна.

Тот всегда носил обтягивающие черные трусы, сидевшие на нем, как вторая кожа, и это зрелище неизменно заводило Коннора. Конечно, Зейн мог надеть парку, и Коннор все равно был бы голоден по нему. Но возбуждал не только секс. Все остальное просто сходилось, когда они были вместе, даже если их вкусы сильно отличались. Зейну никогда не надоедали бесконечные реалити-шоу, которыми был одержим Коннор, хотя он не раз говорил, что они не отражают реальность, и Коннор любил слушать, как Зейн разглагольствует о политике, хотя сам он этой темой не интересовался. Фильмы, книги, музыка - не имело значения. Если они в чем-то не соглашались, они с этим справлялись. Если соглашались, еще лучше.

– Коннор.

– Что?
– Спросил Коннор.

Понимающая улыбка Зейна стала шире, когда он намеренно повернулся, чтобы Коннор мог еще лучше рассмотреть его задницу, а затем не спеша натянул джинсы. Боже, он обожал Зейна в джинсах.

– Я спросил, все ли у вас с Джаггером в порядке.

Коннор не осознавал, что гладит себя, пока взгляд Зейна не метнулся туда, где рука была прижата к промежности. Коннора охватил трепет, когда Зейн перестал застегивать молнию на джинсах и вместо этого подошел к нему. Его костыли снова были отброшены, но сеанс поцелуев закончился слишком рано.

– Миссис Финни ждет нас, - прошептал Зейн ему в губы.

– Она поймет, - сказал Коннор, пытаясь дотянуться до члена Зейна.

Зейн схватил его за руки и вытянул их вверх, прижимая Коннора к дверному косяку. Губы скользнули вниз по шее Коннора, Зейн перенес свою хватку на запястья Коннора одной рукой, а затем скользнул другой рукой вниз по футболке Коннора. Пальцы скользнули по неровному шраму на животе. Зейн часто делал это с тех пор, как рана зажила.

Зейн отпустил руки Коннора и опустился на колени. Коннору не нужно было говорить, чтобы он положил руки на плечи Зейна, потому что они уже делали это раньше. Он опустил взгляд вниз, наблюдая, как язык Зейна скользит по шраму, а затем покрывает его выпуклость нежными поцелуями. Ощущения были достаточно сильными, но именно эмоции, стоящие за этим действием, заставляли сердце Коннора сжиматься в груди. Именно в такие моменты было легче смириться с тем, что Зейн не ответил ему взаимностью с той ночи, когда Коннор признался ему в своих чувствах. Он надеялся, что Зейн когда-нибудь скажет ему, но то, что он этого не сделал, не изменил чувств Коннора. В последующие дни тихий голосок неуверенности в себе несколько раз поднимал свою уродливую голову, напоминая Коннору, что он дурак не только потому, что влюбился в кого-то, кто не хотел отношений, выходящих за рамки секса, но и потому, что действительно признался в этой любви. Но потом Зейн прикасался к нему так, что казалось, что это не столько секс, сколько благоговение, и сердце Коннора замирало.

– Сегодня вечером, - многообещающе произнес Зейн, поднимаясь на ноги и быстро и крепко целуя Коннора.

Ему вернули костыли. В течение нескольких недель после нападения он не носил протез, потому что был слишком немощен, чтобы попытаться уговорить Зейна надеть его на него. Как только он научился более свободно пользоваться руками, Коннор обнаружил, что не хочет его носить. Впервые за долгое время его нога не только перестала болеть, но и он реально чувствовал себя достаточно комфортно рядом с Зейном, чтобы не чувствовать необходимости прятаться за ним.

– Я видел тебя сегодня в новостях, - сказал Коннор и заметил, как напрягся Зейн.

– Да ну?
– все, что сказал Зейн, натягивая рубашку.

– Знаешь, меня это не беспокоит, - сказал Коннер. Он понимал, что сейчас не лучшее время для этого разговора, но работа Зейна, похоже, была одним из немногих препятствий, которые еще оставались между ними. – Каждый заслуживает справедливого судебного разбирательства.

Зейн издал резкий смешок, снял часы и положил их на комод.

– Мне платят не за то, чтобы я был уверен в справедливом судебном разбирательстве по делу моего клиента. Мне платят за то, чтобы я был уверен, что он выйдет из здания суда через парадную дверь, а не через заднюю, в оранжевых комбинезоне и наручниках.

– Значит, дело только в деньгах? Я в это не верю.

– Поверь, - холодно сказал Зейн.

– Если бы это было правдой, ты бы так не расстраивался из-за того ребенка, чей отец убил его мать.

Зейн не ответил ему и скрылся в ванной. Вода лилась несколько секунд, а затем Зейн направился к нему.

– Нам пора идти. Я сказал миссис Финни, что мы будем там к шести.

Коннор успел схватить Зейна за талию, прежде чем тот прошел мимо него.

– Это ничего не меняет, - сказал он мягко, но твердо.

Зейн не смотрел ему в глаза, но Коннор почувствовал, как внутри у Зейна все сжалось от его прикосновения. Зейн на мгновение заколебался, а затем прошел мимо, не сказав больше ни слова.

***

Зейн знал, что есть небольшая вероятность того, что Коннор увидит его в новостях. Было мало шансов, что пресса не узнает об аресте Роланда Деминга, и они ждали на лестнице в здании суда, чтобы спросить Деминга, как он отнесся к тому, что его арестовали за предполагаемое убийство его пропавшей жены. Самодовольный кусок дерьма заявил о своей невиновности и начал рассказывать какую-то слезливую историю о том, как он беспокоился за свою жену, когда Зейн велел ему заткнуться и подтолкнул к ожидавшей его машине. Предъявление обвинения прошло без сучка и задоринки, и Деминга выпустили под разумный залог, несмотря на попытки прокурора оставить его за решеткой до суда.

Когда они отъехали от здания суда и вернулись в фирму, Джим Дюпре, второй представитель по этому делу, начал обсуждать с Демингом стратегию. Зейн отключился от них обоих и начал проверять электронную почту, но обнаружил, что просматривает текстовые сообщения, которые получал от Коннора в течение дня. Одним из условий возвращения Зейна на работу было то, что Коннор писал ему в течение дня, чтобы он знал, как у него дела. Коннор закончил подробным рассказом обо всем, что сделал, о том, кто его навещал, и даже о нескольких непристойных сообщениях, в которых Зейн сообщал, что он собирается с ним сделать, когда вернется домой. В какой-то момент он так завелся, что ему пришлось положить сумку на колени, чтобы Деминг и Дюпре не заметили его затруднительного положения.

Последние две недели, проведенные с Коннором, были полной противоположностью тому, что было в первые две недели. Коннор стал активно участвовать в своем выздоровлении и никогда не жаловался на то, что ему приходится сидеть взаперти в квартире из-за угроз Лайонела Саттера. И что еще более важно, Коннор ни разу не попросил Зейна отвезти его домой - по крайней мере, только для того, чтобы навестить миссис Финни или забрать какую-нибудь одежду.

Заниматься любовью с Коннором стало для него такой же ежедневной потребностью, как дышать и есть, но Коннор никогда не протестовал против того, что Зейн с ним делал. На самом деле, разум Коннора оказался намного грязнее, чем он мог себе представить, о чем свидетельствовал минет, полученный им на парковке своего многоквартирного дома в ту ночь, когда устанавливал мусоропровод миссис Финни. Парковщик был менее чем в сотне футов от него, когда Зейн поставил «Ауди» на свое место, и когда Коннор вытаскивал его член из штанов, несколько соседей прошли мимо машины Зейна, чтобы добраться до своих.

Каким-то чудом, никто, казалось, не заметил, что темно-каштановая шевелюра колышется у него на коленях. Впрочем, ему было бы все равно, потому что, как только Коннор прикоснулся к нему губами, единственное, что заставило бы его отстранить Коннора, - это надвигающееся стихийное бедствие.

Он долго и сильно кончал Коннору в рот, а затем зарычал при виде своей спермы, стекающей по подбородку Коннора и покрывающей его пухлые губы. Все закончилось тем, что он чуть не трахнул Коннора в лифте, пока они поднимались в его квартиру, и как только им удалось попасть внутрь, он толкнул Коннора на пол и врезался в него, пока Коннор стонал его имя. Он даже ни разу не подумал о телохранителе, что следил за ними, но когда на следующее утро он выходил из квартиры, то заметил понимающую ухмылку здоровяка, стоявшего прямо за дверью. Он не сказал об этом Коннору, поскольку не хотел делать ничего, что могло бы удержать Коннора от дальнейших распутных поступков, потому что они были слишком сексуальными, чтобы без них можно было обойтись.