Чтение онлайн

Для хранения секретных документов в архиве выделялась Оперативносекретная часть. Сам архив переводился в Кремль, а его секретная часть непосредственно в Секретариат ЦК. Заведующим архивом назначался помощник И. В. Сталина и руководитель Бюро Секретариата И. П. Товстуха. Уже немногим более чем через год потребовалась конкретизация, и регламентация хранения документов при сосредоточении той части общего архива, которая находилась в Секретариате ЦК, т. е. наиболее важных и секретных документов. Для рассмотрения вопроса о расширении архива ЦК в мае 1925 года постановлением Оргбюро ЦК была создана комиссия в составе А. С. Бубнова, Л. З. Мехлиса, С. И. Канатчикова. Комиссии поручалось представить в Секретариат проект постановления о распределении и хранении архивных материалов. На заседании Секретариата ЦК 12 июня 1925 года было принято решение: «…при Секретариате иметь на ближайший период два архива: общий Истпарта и Секретный Бюро Секретариата. В общий архив Истпарта передавались на хранение несекретные документы. Все конспиративные документы передавались на хранение в Секретный архив Бюро Секретариата ЦК. Кроме того, снижался порог хранения документов текущего делопроизводства непосредственно в отделах ЦК с 5 до 3-х лет» [100] .

Большой объем поступающих документов в секретный архив, организация их хранения и использования, требовало увеличение штата сотрудников Бюро Секретариата. Так на заседании Секретариата 20 ноября 1925 года была удовлетворена просьба Бюро Секретариата об увеличении штата бюро на 8 человек, в том числе для организуемого Секретного архива — 5 человек. Надо сказать, что все сотрудники секретных архивов, как и все сотрудники Бюро Секретариата (Секретного отдела), являлись секретными сотрудниками ЦК, а их руководители (зав. архивами и их заместители) секретными сотрудниками Бюро Секретариата ЦК, работа которых по нагрузке приравнивалась к массовой партийной работе. Так, в списке, утвержденном Секретариатом 30 января 1925 года, мы находим Аустрину (зам. зав. архивом Политбюро), Богословскую (зав. секретным архивом Бюро Секретариата), Быкову (зав. архивом Политбюро).

В 1926 году уже по государственной линии Секретным отделом ОПТУ были разработаны «Правила постановки архивной части секретного делопроизводства в государственных, профсоюзных, кооперативных учреждениях и предприятиях СССР». В данном документе, кроме общих положений, были прописаны правила ведения секретных дел, хранения материалов архива секретной части до сдачи и порядок сдачи дел в органы Центрархива. Изданные Центрархивом, правила поступали в учреждения и предприятия СССР для руководства и организации работы. Работа же с секретными документами партии регламентировалась только партийными постановлениями. Секретный архив постоянно пополнялся новыми документами. Необходимо было определиться с составом и порядком использования документов. В 1925 году был установлен порядок обязательности хранения в Бюро Секретариата ЦК подлинников стенограмм (с авторскими правками) заседаний ЦК и его комиссий, партсъездов и конференций [101] . 11 декабря 1925 года Канатчикову поручалось представить точный список документов секретного архива ЦК, необходимых для издания протоколов партсъездов с указанием, кто персонально может пользоваться документами и внести на утверждение Секретариата ЦК [102] .

Наиболее важные документы, по отдельным вопросам, выдавались по решению или согласованию непосредственно на заседаниях Секретариата ЦК. Так, например, на заседании Секретариата 26 декабря 1926 года рассматривался вопрос о выдаче из архива Секретариата ЦК ВКП(б) подлинных материалов по партийным съездам. Даже Истпарту, в данном случае, были выданы не подлинники, а копии документов: «…Выдать Истпарту из архива Секретариата ЦК под личную ответственность т. Канатчикова копии: а) Постановления X съезда по военному вопросу, протоколов счетной комиссии по выборам на том же съезде, принятые, но не опубликованные резолюции: первоначальные проекты резолюций с поправками на X съезде и записки в Президиум, в том числе и касающихся выборов на этом съезде, б) Копии материалов по анонимной платформе, по группе «Рабочей правды» и по рабочей оппозиции. в) Копии закрытых писем тов. Сталина секретарям губкомов за период между XII и XIII съездами, книгу «Материалы партийной дискуссии» и книгу «Протоколы XIII конференции», г) Предложить т. Канатчикову согласовывать в каждом отдельном случае с т. Товстухой вопрос о получении справок по протоколам Политбюро за соответствующий период» [103] .

Как видно, среди прочих «закрытых» были и документы, относящиеся к оппозиции. Кроме того, на заседаниях органов партии решались вопросы, связанные с непартийными, но важными, по мнению большевиков с политической точки зрения, документами. Так, по постановлению Политбюро ЦК КП(б) У от 26 апреля 1926 года, кстати, зафиксированном в «особой папке» ПБ ЦК КП(б) У, касающегося концентрации в г. Харькове всех архивов жандармских управлений, районных охранных отделений, розыскных пунктов, жандармских полицейских управлений железных дорог, губернских и судебных палат, вынесенного на согласование и утверждение в ЦК В КП(б) постановил: «Согласиться с постановлением Политбюро ЦК КП(б) У от 26.04.26 г. (прот. 21 п. 11) о концентрации всех перечисленных архивов в г. Харькове» [104] . Причем, ЦК компартии Украины мотивировал свое решение тем, что «… Ввиду целого ряда случаев неосторожного обращения с материалами, а также нарушения правил конспирации, в результате чего эти материалы становились известными широкому кругу членов партии и даже беспартийным, а также невозможности при существующем положении устранить подобные явления, считать необходимым концентрацию архивов в Харькове, где «должен быть установлен определенный режим хранения и использования этими материалами» [105] . Центрархив в письме, подписанном Заместителем заведующего Центрархива Адоратским и Зав. Секретариатом коллегии Даубером, считал: «.. целесообразной концентрацию в Харькове всех архивов жандармских управлений, районных охранных отделений, розыскных пунктов, полицейских управлений и судебных палат Украины. Несомненно, что в Харькове легче найти подходящее помещение и обеспечить должную сохранность и наилучшее использование этих важных документов» [106] .

По постановлению Секретариата ЦК ВКП(б) всем Истпартотделам было разослано секретное письмо за подписью Секретаря ЦК А. Бубнова и зав. Истпартом С. Канатчиковым, в котором говорилось: «В связи с еще не законченной работой по выявлению сотрудников б[ывших] охранных отделений и жандармских Управлений, представляющих опасность для завоеваний Октябрьской революции, архивы названных учреждений и до сего времени сохраняют свою злободневность. Отсюда, во избежание излишней огласки, Управление Центрархива дало всем архивным бюро распоряжение закрыть доступ к пользованию названными архивами; исключение делается для органов ГПУ, Верхсуда и Истпарта. С согласия Истпарта ЦКВКП(б) условием получения сотрудниками местных Истпартотделов разрешения работать над архивами Охранных] отделений] и жанд[армских] Управлений] ставится представление визы ответственного секретаря Партийного Комитета» [107] .

В августе 1928 года Истпарт и Институт Ленина были объединены в единое учреждение — отдел ЦК ВКП(б), которому было присвоено наименование Институт Ленина при ЦК ВКП(б). В 1929 году вновь поднимается вопрос о создании единого партрахива по историческим документам партии. На заседании Секретариата ЦК 25 марта 1929 года рассматривался вопрос «Об организации единого парт, архива», на котором было решено: «а) Признать необходимым немедленно приступить к созданию единого партархива при Институте Ленина, б) Работы по организации архива сосредоточить при Институте Ленина и осуществлять в тесном контакте с Секретным от делом ЦК. в). Создать специальные комиссии из партийных товарищей, знакомых с архивным делом, на которые возложить обязанности по упорядочению, учету и концентрации местных парт, архивных фондов, г) Научно-исследовательскую работу по истории ВКП(б), в том числе научную разработку всех парт арх. материалов, оставить за Институтом Ленина, д) Штатной комиссии ЦК ВКП(б) поручить разработать проект необходимых для этого штатов и смету» [108] .

Исходя из принятого решения, при Институте Ленина создается единый партийный архив (ныне Российский государственный архив социально-политической истории), а затем и его 26 местных союзнореспубликанских и областных отделений. Все партийные и комсомольские документы с 1917 по 1925 гг. должны были передаваться не в органы Центрархива, а в архивы губкомов и обкомов партии. Таким образом, принятый ранее курс на ведомственный характер партийных архивов, был подтвержден структурно. Для хранения секретных документов в партийных архивах на местах образовывались секретные отделы. В едином партийном архиве должны были быть сосредоточены партийные документы, отложившиеся в делопроизводстве до 1921 года и отдельные документы с 1921 года, утратившие свое оперативное значение и личные фонды. Финансирование единого партийного архива предполагалось производить по смете Института Ленина. 22 марта 1929 года Секретариат ЦК принял постановление о сотрудничестве Института Ленина и Секретного отдела ЦК. В Положении о едином партийном архиве ВКП(б), утвержденном Секретариатом ЦК 28 июня 1929 года, отмечалось, что все основные директивы по руководству партийными архивами даются Институтом Ленина по согласованию с Секретным отделом ЦК. В едином партархиве создавался Секретный отдел, в котором хранились секретные документы. Вопрос о секретности материалов и их рассекречивании разрешалось совместно с представителями Института Ленина и Секретного отдела ЦК, а на местах — секретарем местной партийной организации и заведующим местным Истпартом [109] . Таким образом, единый партийный архив разделяется на исторический и оперативный, последний с подотделами: секретным и общим [110] .

В данный период также была проведена большая работа в целях определения сроков хранения и уничтожения партийных документов. Следует отметить, что в состав проверочных и разборочных комиссий по экспертизе ценности документов и определению сроков их хранения входил представитель от Секретного отдела ЦК ВКП(б), а на местах заведующие Секретных частей парткомов. В Инструкции горкомам о хранении конспиративных документов от 10 июля 1928 г. конспиративными считались документы ЦК (циркулярные, нормативные, распорядительные и др.). Сроки хранения конспиративных документов не были обозначены. Они определялись отделами ЦК и передавались на хранение особым образом. Хранилища партийных документов разделялись на две части: общую и секретную. Секретные документы помещались и хранились отдельно от несекретных [111] .

Необходимо отметить, что Коллегией Центрархива была предпринята попытка сосредоточить партийные архивы в системе государственного хранения. Коллегия мотивировала тем, что в центре и на местах, был большой процент членов партии, работающих с партийными документами, сконцентрированными в хранилищах органов Центрархива, с созданными условиями отдельного секретного хранения и допуска к ним только по согласованию с партийными органами и ГПУ. Коллегия Центрархива в секретном письме (гриф «строго секретно») в Секретариат ЦК, направленному на имя Секретаря ЦК Т. П. Самсонова, считала целесообразным создание специального партийного архивного аппарата в системе Центрархива. Коллегия считала: «…материалы партийных и комсомольских организаций, потерявших практическое значение и имеющие справочно-исторический интерес, должны сдаваться в Секретно-Политические отделы архивов Октябрьской революции органов Центрархива» [112] . Кроме всего прочего, в письме предлагалось провести чистку персонала и, в необходимых случаях, заменить сотрудников секретных партийных архивов «на вполне выдержанных партийцев, достаточно грамотных и подготовленных». Организации партийных архивов в системе Центрархива, в предлагаемом варианте считалась, по мнению Центархива, экономически более целесообразным вариантом (экономия средств), чем организация самостоятельных партийных архивов. Но, в ЦК победила другая точка зрения — концентрация партайных документов в системе партийных архивов, подчиненных Институту Ленина (с ноября 1931 г. — Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б)). Утвержденное Секретариатом ЦК ВКП(б) 28 июня 1929 г. «Положение о едином партийном архиве» окончательно оформило самостоятельную (ведомственную и закрытую) систему партийных архивов. Через 10 лет, в соответствии с постановлением Оргбюро ЦК ВКП(б) от 2 декабря 1939 года все партийные архивы выводились из подчинения ИМЭЛ при ЦК ВКП(б) и передавались в ведение местных партийных органов, т. е. становились частью партийного аппарата. Так, к примеру, на основании этого постановления Ленинградское отделение Единого партийного архива было преобразовано в Партийный архив Ленинградского обкома партии, а с 1941 г. по 1945 г. он функционировал на правах отдела обкома и Ленинградского горкома ВКП(б).

Наряду с организацией и концентрацией партийных документов в единой системе партийных архивов, создавались специализированные секретные архивы по направлениям деятельности структурных подразделений ЦК. Так, ввиду накопления документов, а также в целях оперативного использования в работе аппарата ЦК информационного материала, по предложению рационализаторской комиссии Народного Комиссариата Рабоче-Крестьянской Инспекции СССР, вынесенного на заседании Секретариата ЦК 1 января 1931 года, был рассмотрен вопрос об организации при Оргинструкторском отделе ЦК ВКП(б) единого архива ЦК для хранения информационного материала. Организацию архива возложили на Оргинструкторский отдел ЦК, а Секретному отделу ЦК поручалось установить контроль за соблюдением в работе информационного архива установленных ЦК ВКП(б) «Правил ведения секретного делопроизводства и обращения с конспиративными материалами [113] . Как видно, данный архив был секретным, на него распространялись правила ведения секретного делопроизводства и соблюдения режима секретности.