Чтение онлайн

Постоянно на протяжении 1920-1930-х годов на Секретариате ЦК рассматривались вопросы по просьбам организаций о включении их в список получающих конспиративные документы ЦК. Секретный отдел, как и прежде, контролировал порядок рассылки секретных документов, и если было необходимо, выходил на Секретариат ЦК с предложением об уменьшении или расширении круга организаций, которым следует рассылать секретные материалы ЦК. Так, в августе 1928 года, ввиду обращения в Секретный и Орграспредотдел ЦК краевых и вновь образованных парткомов, а также парткомов крупных промышленных райкомов, которым некоторые материалы (например, о хлебозаготовках, о посевной компании и др.) уже рассылались по отдельным распоряжениям Секретарей ЦК, с просьбой высылать им материалы ЦК на постоянной основе. Секретный отдел в письме в ЦК считал: «совершенно назревшим поставить вопрос о необходимости расширить круг парткомов, коим следует рассылать некоторые материалы ЦК (стенограммы Оргбюро, циркулярные указания и пр.)» [172] . Это предложение также поддержал и Орграспредотдел ЦК. В результате при рассмотрении вопроса на Секретариате ЦК «О расширении круга парткомов, получающих конспиративные материалы» постановили: «Включить в список лиц и организаций, получающих конспиративные материалы ЦК следующие парткомы с разбивкой на 2 группы, причем 2-я получает только стенограммы ОБ и подобные им материалы» [173] . Всего в дополнительный список было включено 88 организации [174] . 19 марта 1926 года на Оргбюро рассматривалась просьба Среднеазиатского бюро ЦК о включении Ташкентского и Ферганского обкомов; просьба Ф. Э. Дзержинского о включении большого количества представителей промышленных предприятий в список. В августе 1929 года Секретариатом ЦК был утвержден список вновь районированных областей, получающих конспиративные материалы ЦК по Волгоградскому обкому, Севкрайкому, Западным областям, Московскому промышленному областному комитету [175] . В феврале 1930 года был расширен список парткомов, получающих конспиративные материалы ЦК по первой группе [176] .

Какова была мотивация при включении в список? Так 15 октября 1926 года по просьбе Информационного отдела ЦК и Северного крайкома в список были включены четыре окружкома. Заместитель заведующего Информационным отделом ЦК в письме 28 августа 1926 года в Секретный отдел ЦК заместителю заведующего Я. Е. Брезановскому так мотивировал включение окружкомов в список: «В связи с решением Секретариата Сев. Кав. Крайкома от 3 августа 1926 г. (прот. № 32) просит ЦК снабжать конспиративными материалами ЦК Владикавказский, Сальский, Донецкий окркомы и Кабардино-Балкарский обком. Информотдел ЦК со своей стороны считает целесообразным высылать конспиративные материалы: Кабардино-Балкарскому обкому (центр г. Нальчик) как организации национальной, значительной по численности (754 члена и 1019 канд. чл. ВКП), выделенной для связи с ЦК, расположенной вдали от краевого центра и центров других национальных областей. Сальскому окркому (центр ст. Воронцово-Николаевская), как типично крестьянской организации, значительной по численности (1027 член и 765 канд. в чл. ВКП — на 1.7.26 г.) обширной по территории. Высылку конспиративных материалов Владикавказскому окркому и Донецкому окркому нужно признать целесообразной по следующим соображениям: Владикавказский округ фактически не имеет периферии, так как территория быв. Горской республики включает в настоящее время ряд автономных областей (Сунджа, Осетия, Ингушетия) окрком, таким образом, обслуживает только гор. Владикавказ, организация малочисленна (членов 652 канд. 377) и не типична. Донецкий окрком (центр ст. Миллерово) представляет малочисленную организацию на 1.7.26 г. членов 533, кандидатов 414» [177] .

В список включались, кроме партийных, и должностные лица высших государственных органов власти. 17 февраля 1923 года был разрешен допуск к конспиративным материалам ЦК ответственным сотрудникам СНК СССР [178] . 23 сентября 1927 года были включены в список, получающих бюллетень ТАСС «Не для печати», управляющий делами СНК СССР

Н. П. Горбунов. 27 апреля 1928 г. в список, получаемых стенограммы ЦК, были включены ректора и бюро ячеек ряда партийных коммунистических ВУЗов, в том числе: Академия комвоспитания, Московский Политико-Просветительный Институт, Ленинградский Политико-Просветительный Институт, Университет им. Артема, Белорусский комуниверситет, Средне-Азиатский комуниверситет, Закавказский комуниверситет, Саратовский комуниверситет, Урало-Сибирский комуниверситет, Северо-Кавказский комуниверситет, Татарский комуниверситет [179] . 18 мая 1928 года в список лиц, получающих материалы по хозяйственным вопросам, была включена ячейка Промакадемии, 2 октября 1930 г. Секретариат удовлетворил просьбу бюро ячейки Промакадемии им. Сталина о включении ее в список организаций, получающих конспиративные материалы ЦК. 27 февраля 1933 года было установлено право получения конспиративных документов ЦК начальниками МТС совхозов. 29 марта 1933 года был утвержден список руководящих работников РККА (254 чел.), представленный ПУРом, имеющих право получать информационные материалы ЦК (стенограммы и др. конспиративные документы), а 28 октября 1934 г. в список были включены политотделы Гражданского воздушного флота [180] . По постановлению Секретариата ЦК ВКП(б) от 5 октября 1939 г., а затем подтвержденном Политбюро 10 июня 1940 г., секретарям обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик разрешалось знакомить уполномоченных КПК при ЦК ВКП(б) с протоколами ЦК ВКП(б) [181] .

Большинство просьб ЦК удовлетворял, но были и противоположные решения. Так, была прекращена посылка конспиративных материалов ЦК Таджикскому Оргбюро и Ойратскому обкому ВКП, ввиду малочисленности этих организаций и крайней затруднительности конспиративной связи, а Якутскому обкому разрешалось производить рассылать конспиративные материалы ЦК только в том случае, когда будет обеспечена отправка документов только через фельдъегерский корпус ОПТУ. Просьбу С. М. Кирова об увеличении количества присылаемых стенограмм заседаний ЦК до 10-ти отклонили, но разрешили членам губкома знакомиться по экземплярам, высылаемым в райкомы Ленинградского комитета [182] . 18 ноября 1927 года была отклонена просьба Музея революции о высылке для архива музея информационных материалов «Сводок белоэмигрантской прессы» и протоколов ЦК.

Кроме доступа и рассылки секретных документов ЦК, Секретный отдел контролировал и возврат данных документов обратно в ЦК. Контроль за возвратом документов являлся одной из функций Секретного отдела. 23 мая 1929 года Секретным отделом на Политбюро был вынесен вопрос о возврате протоколов Политбюро и Пленумов ЦК на котором постановили: «а) Во изменение Постановления ПБ от 16.5. с.г. (пр. 80 п. 17 прил. «д») установить срок возврата протоколов ПБ в 5 дней, б) Обязать всех членов и кандидатов ЦК и ЦКК получающих протоколы ПБ, точно выполнять решение ПБ об их возврате в срок, в) Восстановить прежний порядок рассылки выписок из протоколов ПБ» [183] . Вопросы рассылки и возврата секретных документов поднимался и Генеральным секретарем ЦК. Так, На заседании Политбюро 25 мая 1928 года И. В. Сталин вынес вопрос о рассылке секретных документов НКИД. Политбюро обязало НКИД строго выполнять постановления Политбюро о порядке рассылки секретных документов [184] . В тоже время, необходимо было учитывать специфику внешнеполитических и внешнеэкономических структур, находящихся за границей. Так, заведующий Секретным отделом ЦКВКП(б) И. П. Товстуха, в письме в Секретариат ЦК от 11 июня 1926 года отмечал: «Порядок обязательного возврата конспиративных документов ЦК, установленный для лиц и организаций в пределах СССР, Секретный отдел считает не целесообразно распространять на представителей СССР за границей. Известный риск в смысле расконспирирования указанных материалов (возможность ограбления диппочты), который имеется при посылке таковых не исчезает и при возврате их. В виду этого Секретный отдел считает, что обязательный возврат конспиративных материалов ЦК для заграничных представителей СССР, получающих таковые отменить и обязать на месте их сжигать и акты с подробными описями сожженных документов присылать в ЦК» [185] . В результате 11 июня 1926 года вышло постановление Секретариата ЦК «О порядке возвращения конспиративных документов ЦК представителями СССР за границей», в котором говорилось: «Обязать полпредов конспиративные материалы ЦК по использовании сжигать на месте в те сроки, которые установлены для возврата, о чем составлять акты с подробными описями документов, каковые присылать в ЦК» [186] . Как видно, в данном случае, Секретный отдел ЦК принимал участие и при выработке мер по защите партийной информации и в государственных структурах.

В конце 1930-х гг. и перед войной в практике рассылки протоколов заседаний Политбюро произошли существенные изменения. Количество экземпляров протоколов и их рассылка были резко сокращены. Так, на протоколе № 65-65а (заседание Политбюро от 22 ноября 1938 г., решения за 27 октября — 25 ноября 1938 г.) имеется надпись: «Протокол не рассылался и сделан в трех экземплярах. Е. Сухова». Членам ЦК ВКП(б) рассылались лишь выписки из протоколов по нескольким вопросам. Эти пункты в протоколе Политбюро отмечались специальной пометкой. Из 162 вопросов, зафиксированных в этом протоколе, членам ЦК были разосланы решения только по четырем вопросам: о народнохозяйственном плане 1939 года (решение от 22 ноября); совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 15 ноября «О наркомате совхозов СССР», которым был снят с должности нарком совхозов Юркин; заявление Н. И. Ежова на имя И. В. Сталина с просьбой об освобождении от должности наркома внутренних дел (постановление от 124 ноября); постановление от 25 ноября о назначении Л. П. Берия наркомом внутренних дел СССР. Эти правила сохранялись в течение нескольких лет до войны. Протокол № 67 (заседание 29 января, решения за 4 января — 1 февраля 1939 г.), например, был выпущен в четырех экземплярах. На других протоколах отметки о количестве выпущенных экземпляров не сохранились, однако во всех протоколах отмечались пункты, выборочно разосланные членам ЦК [187] .

Постановлением Политбюро «О рассылке протоколов заседаний Политбюро ЦК» от 16 октября 1938 года подтверждался круг лиц, которым должны были рассылаться протоколы Оргбюро: «Протоколы заседаний Политбюро ЦК рассылать членам ЦК, кандидатам в члены ЦК, членам Бюро КПК и КСК, первым секретарям обкомов (крайкомов) ВКП(б) РСФСР и УССР, первым секретарям ЦК нацкомпартий и первым секретарям Башкирского и Татарского обкомов ВКП(б)» [188] . Следует заметить, что количество лиц и организаций, которым рассылались секретные документы партии в конце 1930 гг, по сравнению с 1920 годами значительно сократился, что говорит о сужении круга лиц, посвященных в высшие партийные тайны и все большем засекречивании вопросов, рассматриваемых ЦК.

Выполняя мероприятия по организации доступа к секретным документам, Секретариат ЦК и Секретный отдел контролировали и следили за назначением и допуском сотрудников по работе с секретными документами, как в аппарате ЦК, так и на местах. Данные назначения должны были происходить после проведения определенных проверочных мероприятий органами государственной безопасности и с ведома ЦК ВКП(б). Так, на одном из заседаний Секретариата ЦК в 1926 году, рассматривался вопрос «О недопущении секретариатом Новгородского губкома к шифрработе и хранению конспиративных материалов ЦКВКП(б) нового сотрудника без соответствующей проверки и без ведома ЦК ВКП(б)». В данном случае Секретариат ЦК отреагировал довольно мягко: «Указать секретарю Новгородского губкома на несоблюдение правил назначения секретных работников» [189] . Но в определенных случаях реакция ЦК на несоблюдение режима секретности была довольно решительной. Так, 12 октября 1928 года Секретный отдел вынес на рассмотрение Секретариата ЦК вопрос о прекращении посылки конспиративных материалов ЦК Хорезмскому, Керкинскому и Ташаузскому окружкомам «ввиду невозможностью обеспечить условия конспирации». В данном случае Секретариат ЦК постановил: «Исключить из списка организаций, получаемых конспиративные материалы ЦК, Хорезмский, Керкинский и Ташаузский окркомы» [190] .

Таким образом, ЦК, через Секретный отдел, осуществлял доступ лиц и организаций к секретным партийным документам информации в целом. Особое внимание уделялось работе с секретными документами съездов партии, Пленумов и комиссий ЦК, партийных конференций, документам Политбюро, Оргбюро, Секретариата. Список лиц и организаций, допущенных к секретным документам (сведениям) по мере необходимости постоянно менялся в зависимости от структуры партийных органов и текущего политического момента. Первое упоминание в документах открытых заседаний высших органов партии о существовании данных списков относится к 1922 году, но есть основание полагать, что данная система допуска по спискам существовала и ранее. Секретный отдел ЦК, контролировал доступ к секретной информации: оформлял допуск и принятие новых сотрудников в подразделения аппарата ЦК и парторганы на местах, работа которых была связана с секретной информацией и секретными документами. Допуск оформлялся, к примеру, на такие должности, как помощники Секретарей ЦК, секретные сотрудники ЦК и парткомов на местах, шифрработники ЦК и парткомов, доверенные по приему секретных документов, архивисты и делопроизводители секретных подразделений. На Секретный отдел возлагалась также рассылка и контроль за возвратом в ЦК, высылаемых документов ЦК в парторганы, ведомства, учреждения и отдельным должностным лицам. В частности, 1933 году, после реорганизации Секретного отдела ЦК, создания секторов, учетом и контролем за возвратом конспиративных документов ведал V сектор. Пересылка и возврат секретных документов ЦК осуществлялся через фельдъегерскую связь ОГПУ. О значительном количестве высылаемых документов и недостатках в данной работе можно судить по справке о работе V сектора Секретного отдела ЦК ВКП(б) по рассылке и учету секретных материалов, направленной заведующим Секретным отделом А. Н. Поскребышевым в Секретариат ЦК 8 августа 1933 года [191] . Секретный отдел не только проводил работу по осуществлению вышеуказанных мероприятий, но готовил материал и выносил предложения для принятия решений на Секретариат, Оргбюро, а в особых случаях, и на Политбюро. Таким образом, решение данных вопросов происходило на самом высоком партийном уровне. Исполнение и контроль за выполнением данных решений возлагался на секретные подразделения ЦК (Секретный отдел, Бюро Секретариата, Особый сектор). Секретный отдел в свою очередь вел работу по учету и проверке доверенных. В октябре 1926 года по постановлению Секретариата ЦК оставалось две категории доверенных: 1-я с правом вскрытия секретных конвертов и 2-я с правом получать, но без вскрытия.

Так как организация данной работы было очень сложным и трудоемким делом, ЦК постоянно сталкивался с определенными трудностями, поэтому бывали случаи неразберихи и беспорядка. Это было связано, прежде всего, как с большим объемом работы, так и, несмотря на то, что в секретных подразделениях большинство сотрудников имело образованием не ниже среднего, с отсутствием определенной культуры работы с документами, особенно в 1920-е годы, Судя по отсутствию в открытых протоколах Секретариата, Оргбюро и Политбюро постановлений по вопросам допуска и рассылки секретных документов после октября 1934 года, можно судить о том что, на открытые заседания данных партийных органов эти вопросы больше не выносились. Скорее всего, с 1934 года они рассматривались только на закрытых заседаниях высших органов партии и решения заносились в «Особую папку».

Таким образом, можно констатировать, что многие вопросы доступа к секретным партийным и государственным документам решались в тесном взаимодействии партийных и государственных органов при главенствующей роли правящей партии. На складывание данной системы наложили отпечаток особенности как государственного устройства СССР, заключавшейся в однопартийной политической системе, так и внешние и внутриполитические факторы. Следует отметить, что автор работы в данной главе рассылку секретной корреспонденции не сводит к чисто техническому делопроизводственному моменту, а трактует и понимает ее в широком смысле. Это важно для ответа на вопрос — кто же являлся основным пользователем секретной партийной информацией? Установление порядка рассылки секретных документов ЦК понимается как составная часть доступа и дальнейшего использования секретной информацией. Можно констатировать, что состав адресатов — пользователей секретной информацией при рассылке ограничивался партийно-государственной номенклатурой, что для данного исторического периода в жизни страны было закономерным. В 1930-е годы, по сравнению с 1920-ми годами происходит расширение ограничительных тенденций, косвенным признаком которых является отсутствие открытой документальной информации по вопросам защиты информации в целом. Следует отметить, что исходя из круга лиц и организаций, допущенных к секретной партийной информацией, в 1920-е годы он был значительно шире и демократичней. В 1930-е гг., особенно во второй половине, происходит процесс значительного сужения круга субъектов обладателей данной партийной информацией, что говорит об усилении как внешнего фактора угроз защищаемой информации, так и о постепенным свертывании внутрипартийной демократии и образованием узкого круга допущенных к партийным тайнам лиц. В данном случае мы наблюдаем противоречие. Оно, на наш взгляд, заключается в том, что внутрипартийная борьба в 1920-е годы была более острой, чем в 1930-е годы, но в 1920-е гг. доступ к партийной секретной информации был шире, чем в 1930-е годы. Это говорит о большей демократичности в жизни партии и общества в 1920-е годы. Но, при этом следует не забывать и о все более увеличивающейся внешней угрозе уже с первой половины 1930-х гг. в связи с событиями в Европе и на Дальнем Востоке.