Чтение онлайн

Дальше, слаженно убираем со стола и расходимся по комнатам одеваться. Останавливаю выбор на коротком платье молочного цвета, оформленном под пиджак, с тонким пояском на талии. Подбираю подходящие замшевые ботфорты более темного оттенка. Пару браслетов-змеек и цепочка к ним в комплект. В ушах оставляю миниатюрные гвоздики.

Без подсказок знаю, что выгляжу стильно и дорого.

Смотрю в зеркало на свое бледное отражение. По всем признакам затишья, обстановка накаляется. Я даже жду, когда Тимур мне что-то напишет. Меня пугает тишина, а еще больше то, что она в себе скрывает.

Скорей бы Арс разрулил эту проблему. Пришел и сказал, что волноваться больше не о чем. А пока…

Пока я на нервах и на взводе, так ощущается, будто в моих руках граната без чеки. А я и не догадываюсь, куда бросить. Держать в руках — не менее опасно. Рванет без сомнений. Вопрос, где и когда?

То, что творится внутри меня, вовсе похоже на лоскутное одеяло, которое растаскивает по швам и не с двух сторон, а со всех четырех углов. И я какая-то другая, неуверенная не собранная. И мне не нравится, нести в себе эту слабость. Созависимость с другим человеком. Ментальная связь. Как от нее избавиться, представления не имею.

Северову удалось меня раскачать. Заставить думать о нем беспрестанно. Ежесекундно. Этого демона, сколько не изгоняй, ничего не выходит.

Прочь из моей головы. Прочь! Прочь!

Проговариваю в голос, что соответствует поведению рассудительной девушки. Верящей только в то, что она видит, слышит и осязает.

Последним штрихом красной помады полностью уничтожаю уязвимость. Хотя бы в своем внешнем облике.

Слегка растягиваю губы, подражая манере Лавицкого оставлять на лице часть иронии.

По ту сторону стекла на меня смотрит прожженная стерва. Ей плевать на все и всех.. Холодный равнодушный взгляд прошивает сквозь тебя и каждого, кто встанет у нее на пути. Уголки рта чуть приподняты.

Вот, так намного лучше. Корректирую этот образ до совершенства.

Захар, ожидающий в фойе, вертит на пальце брелок от моего бентли. Идеально выбритый. Светлые волосы зачесаны назад, но несколько прядей выбиваются, падая на лоб. Он не лишен привлекательности, но по мне, так излишне слащав, чрезмерно налегая на косметолога, хоть и копирует все возможные брутальные примочки.

Бесполезно. Нет, той покоряющей силы во взгляде, хоть ты как изгаляйся.

— Ключи отдай. Я поведу, — требовательно подгоняю и игнорирую недовольство, посетившее его смазливую мордашку.

Выхватываю свой талисман, подаренный семь лет назад случайным парнем. Оберег, конечно, полная туфта, но я его храню. Прижимаюсь поцелуем к крупной монете, с выпуклым листом клевера. Просьба, как обычно, одна — подари удачу и защити. Вера всегда спасает, хотя и берется из ничего.

Обхожу Захара, но он хватает за локоть. Вырываю и иду, не зацикливаясь на том, что он себе позволяет. Все претензии, что его принудили меня опекать, не колышат от слова — пошел нахер.

— Предупреждаю, включишь сучий режим, развернусь и уйду. И пусть тебя кто хочет, забирает, я себя не на помойке нашел, выслушивать оскорбления, — тарабанит жестко.

Отвечать ничего не собираюсь, но бросаю взгляд на машину , припаркованную во дворе, и вспоминаю, у кого он ее купил. Приступ необоснованной злобы не позволяет держать свой рот на замке и не провоцировать еще и этот конфликт.

— А где, стесняюсь спросить. В деревне под названием Гнилые лопушки. Километров за триста от МКАДа.

— Ты охуела, я коренной москвич, — вскидывается обижулька — одуван, который до этого, хотел галантно приоткрыть мне дверь.

Сперва усаживаюсь в салон со всей элегантностью. Пристегиваю ремень и, провернув ключ зажигания, проверяю сколько бензина в баке. Только потом удостаиваю Захара снисходительным взглядом

— С тех пор, как Арс тебе прописку подарил. Дай подумать…нет.. это не коренной москвич, а хорошо работающий чем?... промолчу, — предупреждаю его выпад, хлопнув дверью перед самым носом.

Дорога по пробкам отнимает больше часа. Захара в поле зрения я не вижу. Он появляется в "Стоун and Шайн" с большим отрывом по времени. Внутрь не заходит, чему я рада, увлекшись эскизом проекта, который очень хочу воплотить для нас с Ванькой. На будущее. Светлое. Чистое.

Его фото на рабочем столе дает вдохновение. И пусть весь мир с его обитателями катится к черту. Забиться в угол и сидеть там, поджав колени, я всегда успею.

Строители шумят подо мной, загоняя дрель в толстые стены, но это совершено не мешает сосредоточится на рисунке.

Замок на двери щелкает, я поднимаю глаза, а на пороге кабинета, в позе превосходства, стоит Ника. Початая бутылка «Моет» висит за горлышко между двумя пальцами.

Покачиваясь, проходит на середину, неся вторую бутылку элитного пойла в себе. От этого и штормит.

— Ты что-то хотела, — спрашиваю ровно. Сцепиться как базарные девки, нет никакого желания. Да и в целом, ее визит ни капли не улыбает.

— О, да. Нам есть о чем поговорить, — плюхается в кресло напротив, заливая в себя около трети оставшегося вина, часть проливается по подбородку. Она стирает его рукой, обращая на меня сгусток ненависти и желчи через зрительный контакт. Язык едва плетет предложение, но Ника упорно связывает слова, — Тебе будет интересно послушать про Германа и меня. Про нас.

— Я вся во внимании, — безразлично киваю и возвращаюсь к бумаге. Нервно дернув кистью, порчу лишней линией четреж.

Если мое сердце летит на сломанном лифте вниз, то внешне подтягиваю резерв и излучаю завидное спокойствие. Резко подскочившее давление давит в область переносицы. Хочется потереть пальцами виски, но я только крепче сжимаю карандаш.

Нику подбешивает моя невозмутимость. Она облокачивается на стол. Поджав губы, пилит насквозь взглядом озлобленной пьянчужки. Дышит надсадно, и будто не может разродиться, хоть одним словом.

А все так хорошо начиналось.

— Ты — сука …конченая шалава, как и твоя мать, — со стервозной брезгливостью размазывает предложение.

— Гены, дорогая, но в этом есть свои плюсы. Простую няню богатый дядя не пригласит замуж, а вот вторая будет поинтересней, — с приторной миной прикусываю кончик карандаша.

— Да. А то, что Герман спит со мной. Уже полгода. Тебе не о чем не говорит? — рассматривая маникюр, преподносит так, якобы мое сердце валяется под ногами. И его она сейчас давит подошвой, любуясь, как оттуда вытекает алая кровь, в тон ее акрила.