Чтение онлайн

Что я испытываю в этот момент? Ничего.

Новость об измене не всколыхнула ни одной нервной клетки. А вот Ника не в курсах, что наши отношения крепятся на ребенке. Пусть хоть гарем себе заведет, я буду только рада.

— О том, что шлюха из тебя никудышная, — так и проговариваю без выражения, глядя прямо в зеленую муть ее, озверевших и выедающих во мне дыры, глаз.

— Кто бы говорил, — оскаливается, ломая контур губ презрением.

— Будущая Карина Стоцкая, — отчеканив фразу, срываю печать в ее самообладании.

Нику рвет истеричным хохотом. Она, буквально, распластывается по столу , растирая глаза и размазывая и без того потекшую тушь. Смотрю на это представление с жалостью. Я бы на ее месте никогда до такого не опустилась.

Девушка напротив видит Стоцкого сквозь розовые очки. И даже не понимает, что ее ожидает в случае успеха. Вступая с ним в связь, изначально нужно ставить все точки над «i». И не тешить себя воздушными замками.

Между двух зол я выбираю меньшее. Германа я не боюсь, потому что не ослеплена непринятыми и непонятными эмоциями. Если смогла дорасти до того, чтоб он меня заметил — смогу и все остальное.

Надежда внутри меня не умерла. Моя надежда живет в маленьком и очень дорогом человечке. Пока есть хоть малейший шанс находиться рядом, я буду бороться. Мысленно воскресаю.

Больше ничего не сказав, достаю телефон и набираю Захару сообщение с просьбой подняться.

Ника продолжает, как полоумная, то ли рыдать, то ли смеяться. Сотрясается, сгребая ладонями мои рисунки. Аккуратно убираю в сторонку и прижимаю ее руки. Думаю, что протрезвев, она очень пожалеет о том, что наговорила.

— Тебя Захар домой отвезет. Проспись, а то выглядишь не айс, как побирушка, — потешив эго за ее счет, чувствую прилив сил. И мне не стыдно. Это не я к ней пришла осыпать оскорблениями, и не я прыгнула в койку к ее жениху.

Она поднимает глаза.

О! Чего там только нет. Симпатии ни грамма. Как и краев, расплескивающейся горючей ненависти.

Если бы можно было уничтожить взглядом.

Она бы это сделала. Стерла с лица земли. Спалила до тла и развеяла мой прах по ветру.

Стискивает челюсти, поджимает губы. Я инстинктивно отклоняюсь, поймав впечатление, что она сейчас плюнет в лицо. Следующий выпад не отличается значительностью.

— Да пошла ты, овца помоечная. Тебе совсем недолго осталось злорадствовать. Скоро все закочится и цацки, и уважение, и курорты…всего лишишься… Я тебе обещаю, клянусь на крови, — высокопарно и соответствует интеллигентности воспитания, что льется из нее в здравом уме.

Ее злость мгновенно пропитывает комнату едким черным дымом. «Котелок» Вероники вот-вот взорвется, не переваривая мою реакцию.

Почему я не кидаюсь на нее и не рву наращенные волосы?

Вопрос загорается красной лампочкой и продольной морщиной на ее лбу.

Ну, мы же девочки, а девочкам так себя вести не следует.

Есть много других способов отыграться за унижение. Пусть благодарит бога, что не вывалила свой пьяный лепет прилюдно, на каком — нибудь приеме. Иначе, ответочка была бы совершенно иной.

Протянув со скрипом кресло, и царапая его ножкой ламинат, Ника поднимается. Качаясь во все стороны, шагает к двери. Нехотя, но встаю, чтоб ее поддержать.

— Не трогай, я сама! — визгливо вздергивается.

Криво курсирует к выходу, а там ее подхватывает вошедший Захар.

— Поработаешь трезвым водителем и доставишь даму в апартаменты, — отдаю распоряжение. На даму Ника меньше всего сейчас похожа, нецензурно высказываясь в мой адрес парню на плечо.

Романтизирование красивой жизни и красивых мужчин ни к чему хорошему не приводит. И я, как никто, это знаю.

Ближе к вечеру, когда я уже просматриваю смету с прорабом и обсуждаю необходимое качество материалов для отделки стен, появляется Арс. Несет в руках пакет с ужином из моего любимого ресторана.

— Как насчет подкрепиться, трудолюбивая пчелка, — Арсений цокает, намекая на нечто вкусненькое.

Обед благополучно пропущен, и пустой желудок напоминает о себе.

— Скажи, что там стейк из лосося и…рисовая лапша, — воодушевлено принюхиваюсь.

— Да, еще салат и король вин Пино — Нуар для хорошей компании. Я, к сожалению, ее составить не смогу. Твой вопрос решен, Любимка. Можешь спокойно расслабиться, а меня до утра не жди, — все тем же позитивным тоном произносит Арс, а я из всего осознаю только одну информацию. Мозги закипают, выбрасывая на поверхность его. Тимура. Некстати чувствую фантомно его руки на своем теле.

— Решен ты.. — спотыкаюсь, на пару секунд выпустив эмоции из-под контроля.

Получив под ребра взрыв из переживаний, расфокусируюсь, и облегчение на фоне этого кажется мелочью. Возникает, что-то вроде: «Что я наделала». А еще, неприятный оттенок сходства с Адой тревожит ту часть души, что раньше была неприкосновенна. Крохотная белизна, или внутренний свет меркнут. Мигают, как те неоновые осветители по краям темного коридора и вот-вот погаснут, оставив меня в беспробудной тьме.. Мне становится мерзко.

Столько вопросов хочу задать о Северове, но понимаю, что ответы мне сейчас не осилить. Молчу.

— Да, все прекрасно. Завтра расскажу, сейчас не очень удобно, — торопится убедить меня Арс, заметив, как я побледнела, — Сама доберешься, или поднапрячь бездельника, — переводит тему, засияв с хитрым прищуром, обозначающим одно. Захара мне предлагают в роли мальчика для битья. Вкратце: оторваться, потрепав его гордость.

— Не надо, я еще задержусь и не знаю на сколько, — сворачиваю диалог, ощущая острую необходимость побыть одной.

Поднимаюсь к себе. Сердцебиение. Нехватка воздуха. Тремор всего состоящего из мышц. Хоть головой о стенку бейся. Хоть ори. Паника шатает хрупкость моего мира. Гнет сталь, преобразуя ее в желейную массу.

Час или два, жизненные процессы не находят успокоения.

Тверди не тверди, а поступки говорят об обратном. Я веду себя, как она. Шагаю по головам. Это как клеймо прокаженной, выжжено поперек груди, сколько не обливайся благими целями. Оно не смоется.

Мне от этого дурно. Отставляю еду. Сажусь на свое место. Беру из стопки пустой лист и беспорядочно начинаю что–то рисовать. Сбрасываю на бумагу весь негатив. Острием рву ее в лохмотья. Затем, сметаю на пол.