Чтение онлайн

Однако полувековые попытки применить коммунизм для аналогичных задач в странах с мусульманской культурной и духовной традицией неизменно проваливались. Это и побудило исламский мир к поискам собственных форм социал-феодальной идеологии. Такие поиски, в конце концов, привели к исламскому фундаментализму, к исламу в его ранней редакции. В этой редакции для завоевания приверженцев ислама среди низов его первые проповедники много внимания уделяли разработке проблем справедливости и равенства с позиции отсталого родоплеменного общественного сознания, - что делалось в пику господствовавшему в средиземноморье и на Ближнем Востоке монотеистическому имперскому христианству, - наполняя новую религию политическим, в частности антихристианским, антиевропейским, содержанием.

Подтверждение тому, что коммунизм и исламский фундаментализм (или исламизм) выполняли одну задачу, можно обнаружить в частности в поразительном сходстве процессов зарождения и развития контрреволюционных социал-феодальных идеологий и движений в России и в Иране, а также в политических судьбах их главных вождей.

Хомейни, как и Ленин в своё время, начинал политическую карьеру, выступив с решительным отрицанием монархии и с призывами к социальной справедливости как раз с той политической позиции, которая глубоко понятна народным массам, вытесняемым из села в город, где они, традиционно воспитанные на монотеистической этике крестьянского труда и общинной морали, оказываются в растерянности перед буржуазно-капиталистическим характером общественных отношений, не в состоянии понять и принять буржуазный рационализм и коммерческий индивидуализм. И на этом совпадения не заканчиваются. К примеру, яростная теоретическая борьба Хомейни против попыток “привести в соответствие со временем” шиитскую догматику чрезвычайно напоминает борьбу Ленина против любого рода реформизма марксистской догматики. Была в политической судьбе исламизма и самого Хомейни и собственная “революция 1905 года”, была и иммиграция главного идеолога после её поражения, было и возвращение “на Финляндский вокзал” в канун “великой победы революции”. Да и высказывания, вроде: "Все правительства мира должны знать, что ислам непобедим. Ислам и Коран завоюют мир. Подлинная религия должна быть божественной религией. Ислам и есть божественная религия, и потому он должен быть распространён по всему миру”, – такие высказывания по политическому существу дела повторяют, - правда, на значительно меньшей интеллектуальной основе, - те, что произносились вождём всемирной пролетарской революции шестью десятилетиями ранее.

Это само по себе говорит о существовании определённых закономерностей в генезисе идейной и политической борьбы за контрреволюционный социал-феодализм, делающих не принципиальными различия между коммунизмом и исламским фундаментализмом. И коммунизм, и исламизм на практике оказывались и оказываются лишь идеологическими средствами в достижении и обеспечении определённых исторически обусловленных этапов политического развития конкретных государств и обществ.

Не вдаваясь в дальнейшее рассмотрение подобных аналогий, всё же возможно сделать важный практический вывод: историческое развитие иранского исламизма в принципиальном плане будет мало чем отличаться от генезиса коммунизма в судьбе России. Поэтому представлять исламский режим как “беспрецедентное и поистине эпохальное явление”, что с восторгом подчёркивается в статьях В.Пруссакова и других авторов в вышеуказанном сборнике, по крайней мере, неверно.

II.

В.Пуссаков и С.Антоненко утверждают, что в Иране победила Традиция, потому что, де, вера вернулась в народное сознание в качестве альтернативы материалистической технологии управления обществами в современном мире, прежде всего на Западе. С этим можно очень и очень не согласиться.

Когда речь заходит о Традиции, следует разобраться с терминами. Перво-наперво, что подразумевать под Традицией? В Иране победила Традиция феодальных по существу вопроса обществ, - вряд ли против этого найдутся серьёзные аргументы. Но ведь была ещё и более древняя Традиция общественной организации, а именно Традиция практически всех рабовладельческих цивилизаций, Традиция дофеодальная. Её отличительной особенностью от феодальной было то, что Боги по отдельности и в совокупности не были неким сотворившим мир Абсолютом, неподвижным и вечным. Наоборот, от них веяло оккультным, но вполне явным материализмом. Они возникали из некоего бывшего первопричиной всего Хаоса в качестве борющихся, а потому уже диалектически развивающихся субъектов влияния на физический мир, влияя на него посредством противоборства, в котором каждый занимал ту или иную позицию в зависимости от собственного отношения к сиюминутному миру в каждый данный момент мирового бытия. И Волю свою они передавали, - когда этого желали, - в эзотерических знаниях, которые позволяли узнавать особому сословию людей, наделённых особыми качествами - а именно жреческому сословию.

Существование эзотерических знаний и особого сословия жрецов, познающих и добывающих эти знания, само по себе подразумевает существование и разработку технологий использования этих знаний для воздействия не только на отдельных людей, но и, главным образом, на человеческие общества. Но если это так, то не являются ли нынешние политические способы управления обществами и отдельными людьми в странах Запада, и главным образом в США, - не являются ли они отражением исторической потребности современной цивилизации в диалектическом возрождении той, самой древней Традиции человеческих цивилизаций, осуществляемом через отрицание Традиции феодальной, монотеистической, которая, в общем-то, уничтожила жреческое сословие и жреческое эзотерическое знание, в том числе и знание управления людьми и обществами.

Феодальная монотеистическая Традиция уничтожила не только эзотерические знания, но и культуру добывания таких знаний посредством познавания реальностей мира, посредством изучения его, что было необходимо, чтобы двигаться к познанию сущности богов, сущности борющихся сил, воздействующих на развитие вселенского бытия. Монотеизм, отрицая самостоятельную реальность миропорядка, сделал познание ненужным, довёл эзотеризм до стагнации и деградации, стал отрицанием прежней Традиции и постепенно создал свою собственную, воинственно антирациональную, антипознавательскую Традицию, удобную для ленивого ума и для витийствующей глупости, доведя всю глубину жреческого эзотеризма древних цивилизаций до примитивной механистической теологии и веры. Именно эта Традиция и победила в Иране посредством исламской контрреволюции. Именно по такой Традиции тоскуют наши патриоты и, сами того не сознавая, коммунисты и посткоммунисты. Последние потому, что их идеологи умудрились возрождавшуюся в прошлом веке политэкономию и социологию, то есть эзотерику познания объективных законов общественных отношений и общественного развития, действующих при становлении промышленной цивилизации, превратить в около научную догматику, используя для этого феодальную Традицию, опираясь на неё, прямо наследуя ей.

Надо ясно отдавать себе отчёт в том, что современная цивилизация есть в первую очередь и главным образом цивилизация промышленная. И зародилась она, развилась как таковая в Средней Полосе Европы. Ни одна великая цивилизация Востока, ни одна цивилизация Юга, азиатская или античная, то есть ни одна цивилизация прошлого нигде и никогда даже близко не подошла к промышленному производству, к той политической проблематике обеспечения непрерывной социологизации общественного сознания, без которой развитие промышленного производства немыслимо! Поэтому обвинения европейского сознания в европоцентризме и европейском империализме, которые в том или ином виде разбросаны по страницам обсуждаемой книжки, отражают совершенное непонимание именно этого факта.

Европоцентризм является следствием той причины, что именно на основе европейской духовной Традиции, - можно даже утверждать, на основе северо-европеоидной расовой духовной Традиции - стало возможным появление промышленного производства, и именно из Европы идут духовные истоки современной промышленной цивилизации. А эта Традиция стала возможной только при диалектическом отрицании монотеистической Традиции и возрождении в принципиально новом качестве античной европейской Традиции и античного материалистического эзотеризма. Что наиболее ярким образом проявилось в эпоху Возрождения, от которой и пляшет современная промышленная цивилизация, современные социология и политология, политэкономия и естественная наука, являющиеся основами технологий рационального и, в известной мере, эзотерического управления нынешними развитыми обществами и даже нынешним миром вообще.

Вследствие вышесказанного, придавать исламской, так называемой, революции в Иране значимость некоего поворотного события в мировой истории, будто бы изменяющего направление мирового развития к исламоцентризму, есть признак нездоровой экзальтации и кабинетного идиотизма. Наоборот, как раз исламская контрреволюция в Иране, которая является лишь одной из разновидностей социальных революций, имевших место в Европе, была прямым следствием современного северо-европеоидного европоцентризма. Она стала прямой реакцией на стремление отсталого, но жизнестойкого, имеющего глубокую историю борьбы за выживание государства любыми мерами вписаться в промышленную цивилизацию хотя бы в её кильватере и тем самым сохранить некую субъектность в защите своих имманентных интересов в современном мире. Эта контрреволюция была бы идеологически невозможной без стремления последнего шаха преобразовать Иран в промышленную державу, что, собственно, и явилось причиной появления иранского исламизма. Она стала следствием прогрессивных преобразований шаха, а не сама по себе возникла на самобытных прогрессивных идеях, целях и идеалах.

Поэтому те, кто, прикрываясь фразами о возвращении к духовной Традиции, пытаются привить в России идеи восхищения происходящим в Иране, а тем более выставлять исламскую контрреволюцию в качестве примера для подражания, - выступают как самые отъявленные реакционеры и мракобесы. Они отвлекают Россию от подлинно прогрессивных преобразований, возможных лишь на основе диалектического отрицания монотеистической Традиции, сопровождаемого синтезом современного духовного состояния России с другой, глубинной Традицией языческих цивилизаций античного мира, Традицией сословно-иерархического структурирования общества.

Нам, русским националистам, надо самым серьёзным образом учиться у Запада материалистическому мировосприятию. Нам надо тщательно изучать опыт современных промышленных держав как раз и именно в рациональном развитии знаний об обществе, о технологиях управления им, чтобы ускорить становление русского социал-капиталистического общества, нацеленного на стратегическую сверхзадачу достижения лидерства в дальнейшем развитии европейской промышленной цивилизации в ХХI веке. Только такое социал-капиталистическое общество и при таких целях способно эффективно решать проблемы современного производства России при переходе к рыночным условиям хозяйствования и при интеграции в мировую экономическую систему. Только в таком обществе возможна реальная защита интересов современного среднего класса горожан, без которого Россия экономически и политически погибнет. Это суровая и жестокая реальность, от которой нам никуда не деться. И инстинкт самосохранения российского государства, самых здоровых социальных сил среди русских раздавит в конечном итоге всех, кто попытается встать на пути этой реальности.